Что делать, если придут органы опеки в данном случае?

Долги по ЖКХ и прогулы в школе: За что ещё ребёнка могут забрать из семьи

Что делать, если придут органы опеки в данном случае?

Органы опеки стали восприниматься как угроза не только родителями, но и их детьми. Сегодня практически нет мамы, которая бы не боялась суровых тетушек, способных отобрать самое святое, что есть в жизни. В некоторых семьях детям даже не разрешают громко кричать, по-ребячески валять дома дурака, вопить и визжать. У стен есть уши, а соседи могут подумать, что над детьми издеваются.

Вся проблема в том, что органы опеки сегодня наделены множеством властных полномочий. По закону изъять несовершеннолетнего из семьи можно не по решению суда. Для этого существует статья 77 Семейного кодекса. В ней описывается процедура «отобрания ребенка при непосредственной угрозе его жизни и здоровью».

Но что подразумевается под угрозой, нигде не сказано. Равно как и не прописаны механизмы, по которым надо действовать в различных ситуациях. Это уже определяют сотрудники органов опеки. Поэтому любой невинный шлепок на улице или падение с качелей могут рассматриваться на полном серьезе. И такие случаи уже были.

Получается, что если на теле ребенка появился синяк – это уже повод. Чтобы ускорить процесс, органы опеки могут обратиться за помощью к полиции, которая вправе оперативно составить акт о безнадзорности ребенка. Хотя на самом деле это может быть не так.

Дело в том, что и закон о безнадзорности можно трактовать весьма широко. Полицейские могут сказать, что родители не уделяют своему чаду достаточно внимания, а следовательно не контролируют его поведение в рамках этого закона. Это тоже является поводом для «отобрания» ребенка из семьи.

Если акт об отобрании составлен, дальше органы опеки обязаны по закону обратиться в суд для лишения или ограничения родительских прав. Стоит отметить, что специально опека сегодня ни за кем не следит, но четко реагирует на каждый поступивший сигнал.

Чаще всего они поступают из школ и поликлиник. В частности, если врач увидит на теле ребенка синяки и заподозрит, что тот мог получить их вследствие преступных действий, то просто обязан сообщить об этом в соответствующие органы.

 Но кто из нас в детстве обходился без драк, падений и синяков? 

www.globallookpress.com

Направить «сигнал» в органы опеки чисто теоретически могут и ваши «доброжелатели». Но такого рода сообщения и жалобы должны быть подкреплены серьезной доказательной базой. Если в органах опеки сочтут, что дело не терпит отлагательств, то они должны предупредить семью о своем визите.

Однако на практике таких оповещений может и не быть. Ситуацию в доме сотрудники оценивают буквально на глаз. Судьбоносные решения могут приниматься быстро. В первую очередь обращают внимание на санитарные условия в доме. Нет еды в холодильнике – это уже угроза здоровью.

 Могут подумать, что детей морят голодом.

Впрочем, ставя условия родителям по содержанию семьи, не проще ли государству самому помочь попавшим в беду взрослым. Например, предложив им работу или дополнительное пособие? С точки зрения экономии бюджета это будет куда более продуктивно, чем содержать отобранного ребенка в детском доме с огромным штатом воспитателей и прочего персонала.

Делят родители, отбирает пристав

Принято считать, что в зоне риска, в первую очередь, находятся семьи алкоголиков и наркоманов. Но почему же тогда вполне нормальные семьи боятся стать предметом интереса органов опеки? По словам адвоката Жанны Маргулис, все разговоры о «зверствах» органов опеки – лишь паникерство на ровном месте, поводов для беспокойства нет. 

Если было бы иначе, то возбуждались бы уголовные дела, они предавались бы огласке, – отметила Маргулис. – Органы опеки самостоятельно к вам не придут. Нужно веское основание для отбирания ребенка. Другое дело, когда споры о детях заходят у родителей.

Например, в судебном порядке принимается решение об определении места жительства ребенка с одним из родителей и о порядке общения. В случае неисполнения одним из родителей решения суда возбуждается исполнительное производство, что абсолютно законно. И дальше к делу привлекаются судебные исполнители.

Они вправе прийти в дом и отобрать ребенка у одного родителя в пользу другого. Роликов, как это происходит, много, они очень эмоциональны. Но действия судебных приставов в данном случае правомерны».

Забрали ребенка за долги по ЖКХ

Если в случае дележа ребёнка родителями все понятно, то в правомерности действий органов опеки ещё предстоит разбираться.

По словам главы Ассоциации родительских комитетов и сообществ, председателя Совета по защите семьи и традиционных семейных ценностей при уполномоченном при президенте РФ по правам ребенка Ольги Летковой, случаев, когда детей изымают из семей, много, и понять истинные мотивы подчас очень сложно.

У нас сегодня вся сиротская система заинтересована в детях. Ведь устройство в приемные семьи зачастую происходит не бесплатно, – отметила Леткова. – Мы проводили мониторинг по поручению президента по вопросу изъятия детей из семей.

В зоне риска сегодня, по-прежнему, матери-одиночки, многодетные семьи, родители, которые сами были сиротами и не совсем приспособлены к жизни. Семьи, у которых бытовые трудности, семьи с детьми, у которых есть психические отклонения.

Где-то ситуация пограничная, где-то действительно существует угроза.

Есть случаи, когда родители просто попали в сложную финансовую ситуацию, лишились работы, или же дети по каким-то причинам не посещали школу.

И как на эти случаи отреагирует опека – не очень понятно, потому что сама опека не имеет каких-то четких критериев оценки. И вот тут начинаются разборки вместо того, чтобы просто помочь. Порой палка перегибается.

Есть даже регионы, где детей по прямому указанию властей могут отобрать за долги по ЖКХ».

И такие случаи уже были. Так, в декабре 2016 года власти Зеленодольского района Татарстана распорядились, чтобы у должников за коммунальные услуги органы опеки забирали детей.

Возможно, чиновниками двигали благие намерения, чтобы дети из малоимущих семей не замерзали в домах с отключёнными отоплением и электричеством. Но органы опеки восприняли это как прямое руководство к действию.

Общественность была возмущена, но остановить уже запущенную машину не смогла.

Вполне объяснимо, почему родители напуганы, – продолжает Ольга Леткова. – Они боятся за собственных детей. В зоне риска может оказаться каждый. Трудно даже сказать, по каким причинам представители органов опеки могут прийти в семью.

К родителям, которые попали в зону риска, предъявляются следующие требования – найти работу, погасить долги по ЖКХ, сделать ремонт в квартире. Но почему для этого надо забирать ребенка из семьи – неясно.

 Самостоятельно решить проблему практически невозможно.

Родителям нужно придавать такие истории огласке, обращаться в общественные родительские комитеты, на горячие линии. И если члены семьи не страдают алкоголизмом, то ребенка можно будет попробовать вернуть.

Проблема в том, что органы опеки сегодня никто не ограничивает в полномочиях, нет четко прописанного алгоритма действий. Нужно менять законодательство, где было бы четко прописано, что органы опеки должны изымать детей только в крайнем случае.

Все обтекаемые формы просто необходимо убрать».

www.globallookpress.com

Как не попасть на глаза опеке

О том, что органам опеки крайне необходимо прописать на законодательном уровне чёткий алгоритм действий, говорят давно. И пока сенатор Елена Мизулина вместе с лидерами общественных организаций разрабатывает соответствующий законопроект, который может быть внесён на рассмотрение в ближайшем будущем, добропорядочным семьям необходимо знать, как минимизировать риски изъятия детей.

По мнению педагога-психолога Екатерины Молокановой, чтобы ребенок не попал в зону риска, нужно, прежде всего, обязательно идти на контакт с педагогами и воспитателями. Особенно если ребенок ведет себя странно. Но каждый случай асоциального поведения может быть разовым. Поэтому важно знать, как ребенок проявляет себя среди сверстников. 

«У меня были случаи, когда приходили запросы со стороны органов опеки при разводе родителей, когда опека интересовалась усыновленными или опекаемыми детьми, – говорит Екатерина Молоканова. – В этих ситуациях мнение педагогического коллектива всегда учитывается.

Что касается ювенальной юстиции, то считаю, что органам опеки стоило бы больше внимания уделять подростковым сообществам, в которых нормой жизни зачастую становятся такие явления, как буллинг, то есть травля одного ребенка группой сверстников.

 И вот здесь сотрудники органов опеки могли бы подключаться как третья сторона. Возможно, какие-то семьи могли бы испугаться факта отъема ребенка из семьи и повлиять на него, больше уделять ему внимания.

Сегодня необходимо повышение психолого-педагогической грамотности родителей и их ответственности за воспитание детей».

Все опрошенные специалисты сходятся во мнении, что если к вам вдруг нагрянули представители органов опеки, не стоит опускать руки. Существуют механизмы, помогающие вернуть ребенка домой, но для этого придется приложить максимум усилий. Поэтому проще предотвратить появление у себя на пороге людей в форме, чем вступать в битву с государственной машиной.

Источник: https://tsargrad.tv/articles/dolgi-po-zhkh-i-proguly-v-shkole-za-chto-eshhjo-rebjonka-mogut-zabrat-iz-semi_137201

Что делать, если подозреваешь соседей в жестоком обращении с ребенком?

Что делать, если придут органы опеки в данном случае?

В России более двух миллионов детей до 14 лет ежегодно страдают от домашнего насилия со стороны близких родственников — мам, пап, бабушек, дедушек, братьев или сестер.

Соседи, которые зачастую становятся невольными свидетелями происходящего, сталкиваются со множеством вопросов: стоит ли вмешиваться в дела семьи? Не окажется ли, что их участие только навредит? Не заберет ли тогда опека ребенка из семьи?

«Такие дела» выяснили, как предлагают действовать в таких случаях благотворительные организации и сами органы опеки.

Мальчик во дворе, Балашиха Кирилл Каллиников/РИА Новости

Смерть от истощения и горы мусора

С начала 2019 года произошло несколько резонансных случаев, когда погибли или пострадали маленькие дети, оставленные без присмотра на несколько дней.

В конце января в Санкт-Петербурге от истощения умер годовалый мальчик. Его мать ушла из дома на несколько дней и намеренно оставила ребенка без еды и воды. Ранее ее лишили родительских прав на старшего сына 14 лет. Последний раз органы опеки проверяли семью в 2017 году.

В Кирове 20 февраля в одной из квартир города нашли тело трехлетней девочки. Мать на неделю заперла ее дома одну без еды и перекрыла краны с водой. Соседи рассказали журналистам, что девочка не раз оставалась дома одна, но в полицию или в органы опеки они не обращались.

10 марта в Москве сотрудники МВД и МЧС спасли пятилетнюю девочку из квартиры, заваленной мусором. Ее также оставила на несколько дней мать. Девочка была истощенной, в грязной одежде, не разговаривала, а в шею ей вросла пластиковая резинка. Спецслужбы вызвали соседи, которые услышали громкий плач ребенка.

 8 апреля в Мытищах подмосковные органы опеки забрали у местной жительницы четверых детей — у троих из них не было свидетельств о рождении, потому что мать родила их прямо в квартире. Оказалось, что семья жила в антисанитарных условиях и питалась объедками с помойки, которые приносила бабушка.

За помощью в органы опеки вновь обратились соседи, потому что давно не видели детей на улице.

Как заметить, что с ребенком плохо обращаются дома?

Первое, что сразу должно привлечь внимание соседей к ребенку, — грязная и неопрятная одежда, припухшие, заспанные или заплаканные глаза и другие признаки запущенности, перечислила президент межрегиональной общественной организации по содействию семьям с детьми в трудной жизненной ситуации «Аистенок» Лариса Лазарева. У детей, страдающих от домашнего насилия, часто бывают дурные привычки, они реже смеются, хуже успевают в школе. Это могут заметить не только соседи по дому, но и учителя в школе.

Но опять же, подчеркнула эксперт, плохой внешний вид ребенка — не повод приходить к однозначному выводу, что родители жестоко с ним обращаются. Возможно, семья просто попала в тяжелую жизненную ситуацию.

«Для начала можно по-доброму расспросить самого ребенка, все ли хорошо дома. Нужно помнить, что совсем маленькие дети, бывает, фантазируют, поэтому важно не перегнуть палку, общаясь с ними», — отметила Лазарева.

Она также добавила, что тревожным сигналом должны стать ожоги, синяки и следы побоев на теле ребенка.

Но и здесь нужно разграничивать — синяки могут быть и от того, что ребенок занимается спортом, просто гиперактивен, часто падает и ударяется.

В любом случае игнорировать свои подозрения нельзя, ведь исход ситуации во многом зависит от включенности окружающих. «Мы мало реагируем на окружающий нас мир. И в случаях, когда мы не обращаем внимания на проблемы и не хотим помочь — может, из страха быть свидетелями или из равнодушия — происходят всякого рода жестокости», — напомнила директор «Аистенка».

Что делать, если появились подозрения в жестоком обращении с ребенком?

Если человеку кажется, что соседи жестоко обращаются со своим ребенком или детьми, в первую очередь ему нужно попытаться лично узнать ситуацию семьи и предложить помощь, считает Лариса Лазарева. К примеру, продолжительный плач ребенка не всегда значит, что ему причиняют боль.

«У нас был показательный случай. Ко мне за советом пришла наша специалист-психолог. Ребенок ее соседей снизу плакал по ночам три дня подряд, и она не знала, как поступить в такой ситуации. Я предложила сначала просто зайти к ним и узнать, может, нужна какая-то помощь.

Оказалось, что мама ребенка попала в больницу, а папа и бабушка остались с грудничком на руках и переводили его с грудного вскармливания на смеси. У малыша просто болел животик, поэтому он и плакал, особенно ночью, — рассказала директор  “Аистенка”.

— В итоге наша сотрудница объяснила им, как лучше переходить с грудного вскармливания на смеси, дала другие небольшие советы, дала координаты организации, и все было решено».

Выяснить ситуацию в семье и попытаться помочь самостоятельно предложила и президент фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская. «Нужно понимать, что многие случаи, особенно те, которые обсуждаются в прессе, не имеют к жестокому обращению никакого отношения, — подчеркнула она.

— Есть реальное насилие и угроза жизни и здоровью ребенка. А бывает, что семья находится в трудной жизненной ситуации и не может справиться, например, с вопросами ухода за квартирой и обеспечения порядка. Да, это доставляет неудобства соседям, но это никакое не жестокое обращение.

К сожалению, на запахи или тараканов соседи обычно реагируют активнее, чем на реальное насилие в отношении ребенка».

Если семья находится в сложной ситуации, можно установить с ней коммуникацию, предложить помощь или хотя бы узнать, нуждается ли она в ней, советует Альшанская. Например, предложить детские вещи, игрушки или же время от времени присматривать за ребенком, если мама воспитывает ребенка одна и ей сложно справится с ним самой.

Тогда у нее не возникнет искушения оставить ребенка одного в первый, второй, третий, четвертый раз

«Соседи могут содействовать через очень простые виды помощи, которые не унижают [человека]. Главное — предлагать эту помощь в каком-то необидном, уважительном виде. Но это оказывается самым сложным, потому что мы очень разобщены и в многоквартирных домах живем, как будто в лесу», — сказала Альшанская.

«Такие дела» также обратились за комментарием об алгоритме действий в такой ситуаций в органы опеки. Начальник отдела опеки и попечительства администрации Пресненского района Москвы Светлана Комкова рекомендует соседям не выяснять обстоятельства самостоятельно, а сразу звонить в социальную службу.

«Оценить самостоятельно, есть угроза для ребенка или нет, сразу сложно, нужно звонить в органы опеки, — считает Светлана Комкова. — А мы уже будем решать, есть проблема или нет.

В случае, если жестокое обращение все-таки имеет место, мы сможем вовремя оказать помощь ребенку. Чем раньше мы начнем помогать, тем лучше.

Мы обязаны приехать и проверить, даже если в семье все окажется благополучно, а дети просто громко топали наверху».

Когда нужно звонить в полицию или органы опеки?

Если жильцам дома известно, что ребенок подвергается физическому насилию в семье, продолжила президент «Аистенка» Лариса Лазарева, это повод обратиться в правоохранительные органы и органы опеки и попечительства по месту жительства. У некоторых ведомств для этого есть специальные каналы связи:

  • «Телефон доверия» МВД РФ 8(800)222-74-47;
  • Горячая линия «Ребенок в опасности» Следственного комитета РФ 8(800)707-79-78;
  • «Единый социальный телефон» 8(800)3008-100;
  • В Москве работает единый номер «051» — телефон горячей линии, с которой обращения также переадресуются в органы опеки.

«Бывает так, что соседи, особенно, если они имеют дело с дебоширами, боятся звонить в полицию под своими именами. Обратиться в органы можно анонимно. Я сама несколько раз делала такие звонки за других людей, которые не хотели раскрывать свои личности. На такие обращения тоже должны реагировать», — рассказала эксперт.

Светлана Комкова подтвердила ТД, что социальные службы обязаны реагировать по первому звонку и рассматривать любые обращения, в том числе и анонимные. «И это не значит, что органы опеки придут и заберут ребенка из семьи, — заявила она.

— Сейчас работа социальных служб по всей стране настроена на то, чтобы посмотреть, есть ли ресурсы в семье для исправления тяжелой ситуации. Да, бывает, что родители не пускают нас в квартиру и не хотят общаться.

Но мы все равно продолжаем работать с этой семьей и объяснять взрослым, что им эта работа необходима».

Начальница отдела опеки заметила, что в 80-90% случаев жестокое обращение родственников с детьми становится следствием употребления алкоголя или наркотиков.

Но даже такие случаи, как отметила она, для них не повод сразу забирать ребенка.

Сначала социальные службы пытаются найти более гуманные способы решить проблему, «но если для ребенка есть риск нахождения в этой семье, мы должны его минимизировать».

Что делать, если жалоба осталась без внимания?

Если же правоохранительные органы реагируют не сразу или реагируют, но не предпринимают никаких мер, не нужно стесняться вызывать их второй и третий раз и, если потребуется, писать жалобы. «Назойливое внимание соседей тоже может спасти ситуацию», — отметила Елена Альшанская.

Директор «Аистенка» добавила, что в случае несвоевременного отклика органов опеки можно обратиться напрямую в министерство образования либо социальной политики своего региона, в котором есть ведущий отдел опеки и попечительства.

Президент фонда «Волонтеры в помощь детям – сиротам» Елена Альшанская заметила: им поступали жалобы, что вмешательство органов опеки и полиции не всегда помогает. «И будем честными, на это есть основания.

Уже были ситуации, когда никто не помогал или ситуация оборачивалась против соседей, обратившихся за помощью, или самих детей, — рассказала она.

— Например, [сотрудники социальных служб] при детях, которые проговорились соседям о сексуальном насилии со стороны отчима, опрашивали родителей, а при родителях — детей. Понятно, что ребенок в такой ситуации будет все отрицать».

Кроме того, случаются и ситуации, когда детей забирают из семьи не из-за того, как с ними обращаются родители, а из-за того, в каких условиях они живут.

Как пояснила Елена Альшанская, жилищные условия могут не иметь никакого отношения к насилию, но так устроено законодательство: единственный документ, который обязаны заполнить органы опеки — акт обследования жилищно-бытовых условий.

Это и приводит к странному перекосу от защиты детей от насилия к проверке условий проживания.

Задача общества — менять текущую ситуацию: помогать семьям, защищать детей и вносить поправки в несовершенное законодательство, заключила эксперт.

Источник: https://takiedela.ru/news/2019/04/16/sosedi-zhestoki-k-rebenku/

Сделки с имуществом несовершеннолетних: как получить разрешение в органах опеки и попечительства

Что делать, если придут органы опеки в данном случае?

01.06.2015 | 22:50 46670

Если сделка с недвижимостью затрагивает интересы несовершеннолетних собственников, для ее проведения требуется разрешение органов опеки и попечительства. Получить его порой непросто. А оспорить отказ можно только в суде.

На органы опеки и попечительства (ООП), отделения которых имеются в каждом муниципальном образовании Санкт-Петербурга, возложена задача уберечь ребенка от ухудшения жилищных условий (разумеется, это не единственная их функция, но в данном случае нас интересует только она).

Поэтому родителям, которые планируют совершить какую-либо сделку с жилплощадью, которая принадлежит – полностью или частично – несовершеннолетнему, придется обращаться за соответствующим разрешением.

Корреспондент БН разбирался в теме и подготовил для читателей несколько полезных советов. 

ТРУДНЫЙ ВОЗРАСТ

Согласно действующему законодательству, несовершеннолетними граждане считаются до достижения ими 18-летнего возраста. При этом до 14 лет ребенок фактически недееспособен.

За него принимают решения и подписываются в документах родители (или опекуны, если родителей нет или же они лишены родительских прав).

Начиная с 14 лет, получив паспорт, гражданин получает и право участвовать в сделках, но с письменного согласия законных представителей – родителей либо тех, кто их заменяет (над несовершеннолетними устанавливается уже не опека, а попечительство; попечитель не заменяет лицо полностью, а лишь помогает ему принимать разумные решения).

Хорошо, если эти решения действительно разумные. Между тем случается, когда родители – умышленно или нет – ввязываются в сделки, которые могут не только ухудшить жилищные условия ребенка, но и вовсе оставить его без крыши над головой. Помешать этому и призваны ООП.

В тех случаях, когда ребенок просто зарегистрирован в квартире и не является собственником, никаких согласований с органами опеки не требуется. Даже если его фактически выписывают «в никуда».

Разрешение от органов опеки и попечительства потребуется не только при продаже жилплощади, но и при выделении долей в квартире, приватизированной в общую совместную собственность, при оформлении родителями отказа от права преимущественной покупки доли в квартире, где ребенок является сособственником, и в ряде других случаев

ЕДИНСТВО И МНОГООБРАЗИЕ

Но вернемся к ситуации, когда ребенок имеет имущественное право на квартиру. Тогда для получения разрешения на сделку нужно обращаться в органы опеки и попечительства по адресу регистрации несовершеннолетнего. Даже если недвижимость, которая ему принадлежит, расположена в другом месте.

Для того чтобы получить разрешение на сделку, придется подготовить определенный пакет бумаг. Эксперты предупреждают, что, к сожалению, не существует никаких нормативных актов, которые устанавливали бы перечень необходимых документов. Поэтому в разных отделениях ООП требования будут отличаться.

К обязательным относятся правоустанавливающие документы на продаваемую и приобретаемую недвижимость, а также технические – описывающие объект недвижимости (технический паспорт, выписка из Единого государственного реестра прав об отсутствии арестов и запрещений на приобретаемую недвижимость, кадастровый паспорт земельного участка – если приобретается индивидуальный дом).

Другие документы сотрудники органов опеки могут сами запросить в тех или иных государственных структурах через общую информационную базу.

Гражданам разрешено не предоставлять органам опеки такие документы, как форма № 9, свидетельство о рождении, свидетельство о заключении брака или его расторжении, – их инспектор может запросить самостоятельно. Но лучше принести эти документы самому, сэкономите драгоценное время

КТО ПРИДЕТ?

Нужно ли присутствие обоих родителей при подаче документов? Ни Семейный, ни Гражданский кодекс этого не требуют – там сказано, что достаточно присутствия одного законного представителя несовершеннолетнего.

На практике, однако, могут потребовать явки обоих. Особенно если семья, что называется, неблагополучная (обычно в административных регламентах, о которых шла речь выше, есть требование присутствия двух родителей).

Впрочем, каждая ситуация рассматривается индивидуально. Допустим, местонахождение отца неизвестно.

В этом случае матери, получающей разрешение на сделку с участием несовершеннолетнего, по идее, нужно через суд доказывать, что человек этот является без вести пропавшим.

Правда, эксперты говорят, что органы опеки в большинстве случаев идут навстречу: к примеру, довольствуются письменным заявлением, что местоположение отца определить невозможно, алименты не выплачиваются и т. д.

Когда необходимый пакет документов сформирован, инспектор передает его на рассмотрение комиссии при муниципалитете. Итогом обсуждения становится подписанное главой МО распоряжение, в котором указывается, при каких условиях может быть заключена данная сделка

ХОРОШО ЛИ НА НОВОМ МЕСТЕ?

Главный принцип, которым руководствуются органы опеки и попечительства при принятии решения: доля собственности ребенка не должна уменьшаться, а жилищные условия – ухудшаться. Однако комиссия ООП может отходить от этого правила и рассматривать дополнительные критерии технического и социального характера.

Риэлторы рассказывают случай, когда родители хотели продать квартиру и купить дом в садоводстве. Площадь нового объекта была, конечно, больше. Но поскольку семья являлась неблагополучной, риэлтор понимал, что им не удастся содержать такой дом, оплачивать отопление и прочее. В итоге в сделке было отказано.

С другой стороны, бывают ситуации, когда семья переезжает в квартиру, площадь которой чуть меньше (даже из двухкомнатной в «однушку»), но качество на порядок выше.

Например, старый объект располагался в убитой хрущевке, а приобретаемый находится в доме недавних годов постройки. В этом случае сделку вполне могут одобрить.

Но тут, конечно, многое зависит и от родителей, которые должны объяснить все нюансы инспектору и предоставить максимум информации.

При покупке новостройки родители рискуют получить отказ от ООП. Во-первых, дом должен быть готов не менее чем на 70%. Во-вторых, если в договорах долевого участия не будет указан ребенок, это также может стать препятствием для сделки

ВСТРЕТИМСЯ В СУДЕ

Если в сделке все-таки отказали, решение органов опеки можно оспорить. Для этого необходимо получить письменный отказ и подать заявление в суд по месту нахождения ООП. По словам чиновников, такие дела решаются достаточно оперативно, нередко – в пользу граждан. А вот жалобы в Комитет по социальной политике или прокуратуру неэффективны.

Первый фактически не имеет рычагов давления на органы опеки и может лишь выступать с рекомендациями. Прокуратура же способна помочь, когда налицо нарушение закона. По мнению риэлторов, сделки с участием несовершеннолетних довольно сложны. Особую специфику представляют цепочки из объектов, собственниками которых являются другие несовершеннолетние.

Нарушение прав ребенка в последнем звене приведет к отмене всех этих сделок.

Риэлторы советуют гражданам, которые отправляются в органы опеки за разрешением на проведение сделки, не конфликтовать, а добиваться своего путем разумных переговоров – максимально полно и открыто обрисовать инспектору свою ситуацию, показать, что у вас есть четкий план улучшения жилищных условий. Человеческий фактор играет в данном случае весьма важную роль.

Не каждый покупатель жилья с «детским обременением» готов ждать около 30 дней, пока будет получено разрешение органов опеки

Редакция БН будет признательна, если читатели, которым близка эта тема, поделятся своим опытом и расскажут о других нюансах, на которые тоже стоило бы обратить внимание при заключении сделок с участием несовершеннолетних детей.

Алексей Резенков    Алексей Александронок   

Источник: https://www.bn.ru/gazeta/articles/179909/

На что имеют право сотрудники опеки? Из-за чего они могут забрать детей? Отвечает президент благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская

Что делать, если придут органы опеки в данном случае?

Многие родители подвержены фобии, связанной с органами опеки: придут люди, увидят, что на полу грязно, найдут синяк у ребенка и заберут его в детский дом. «Медуза» попросила президента фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елену Альшанскую рассказать, на что имеют право сотрудники опеки и какими критериями они руководствуются, когда приходят в семью.

Вообще закон предполагает только один вариант «отобрания» ребенка из семьи не по решению суда. Это 77-я статья Семейного кодекса, в которой описывается процедура «отобрания ребенка при непосредственной угрозе его жизни или здоровью».

Только нигде вообще, ни в каком месте не раскрывается, что называется «непосредственная угроза жизни и здоровью». Это решение полностью отдают на усмотрение органов. И в чем они эту угрозу усмотрят — их личное дело.

 Но главное, если все же отобрание происходит, они должны соблюсти три условия. Составить акт об отобрании — подписанный главой муниципалитета. В трехдневный срок — уведомить прокуратуру. И в семидневный срок подать в суд на лишение либо ограничение прав родителей.

То есть эта процедура вообще пути назад для ребенка в семью не предусматривает.

Если сотрудникам опеки непонятно, есть непосредственная угроза или нет, но при этом у них есть какие-то опасения, они ищут варианты, как ребенка забрать, обойдя применение этой статьи.

 Также на поиски обходных путей очень мотивирует необходимость за семь дней собрать документы, доказывающие, что надо семью лишать или ограничивать в правах.

 И мороки много очень, и не всегда сразу можно определить — а правда за семь дней надо будет без вариантов уже требовать их права приостановить? Вообще, никогда невозможно это определить навскидку и сразу, на самом деле.

Как обходится 77-я статья? Например, привлекается полиция, и она составляет акт о безнадзорности — то есть об обнаружении безнадзорного ребенка. Хотя на самом деле ребенка могли обнаружить у родителей дома, с теми же самыми родителями, стоящими рядом. Говорить о безнадзорности в этом смысле невозможно.

Но закон о профилактике беспризорности и безнадзорности и внутренние порядки позволяют МВД очень широко трактовать понятие безнадзорности — они могут считать безнадзорностью неспособность родителей контролировать ребенка.

Полицейские могут сказать, что родители не заметили каких-то проблем в поведении и здоровье ребенка или не уделяют ему достаточно внимания — значит, они не контролируют его поведение в рамках этого закона. Так что мы можем составить акт о безнадзорности и ребенка забрать.

Это не просто притянуто за уши, это перепритянуто за уши, но большая часть отобраний происходит не по 77-й статье. Почему полиция не возражает и не протестует против такого использования органами опеки? Мне кажется, во-первых, некоторые и правда считают, что безнадзорность — понятия такое широкое.

Но скорее тут вопрос о «страшно недобдеть», а если и правда с ребенком что-то случится завтра? Ты уйдешь, а с ним что-то случится? И ответственность за это на себя брать страшно, и есть статья — за халатность.

Второй, тоже очень распространенный вариант — это добровольно-принудительное заявление о размещении ребенка в приют или детский дом, которое родители пишут под давлением или угрозой лишения прав. Или им обещают, что так намного проще будет потом ребенка вернуть без лишней мороки. Сам сдал — сам забрал.

Самое удивительное и парадоксальное, что иногда получается, что, выбирая другие форматы, органы опеки и полиция действуют в интересах семьи и детей.

Потому что, если бы они все-таки делали акт об отобрании, они бы отрезали себе все пути отступления — дальше по закону они обязаны обращаться в суд для лишения или ограничения родительских прав. И никаких других действий им не приписывается.

А если они не составляют акт об отобрании, то есть всевозможные варианты, вплоть до того что через несколько дней возвращают детей домой, разобравшись с той же «безнадзорностью». Вроде «родители обнаружились, все замечательно, возвращаем».

Опека никогда не приходит ни с того ни с сего. Никаких рейдов по квартирам они не производят. Визит опеки, как правило, следует после какой-то жалобы — например, от врача в поликлинике или от учителя.

Еще с советских времен есть порядок: если врачи видят у ребенка травмы и подозревают, что тот мог получить их в результате каких-то преступных действий, он обязан сообщить в органы опеки.

Или, например, ребенок приносит в школу вшей, это всем надоедает, и школа начинает звонить в опеку, чтоб они приняли там какие-то меры — либо чтобы ребенок перестал ходить в эту школу, либо там родителей научили мыть ему голову. И опека обязана на каждый такой сигнал как-то прореагировать.

Формально никаких вариантов, четких инструкций, как реагировать на тот или иной сигнал, нет. В законе не прописаны механизмы, по которым они должны действовать в ситуациях разной степени сложности.

Скажем, если дело во вшах, стоило бы, например, предложить школьной медсестре провести беседу с родителями на тему обработки головы. А если речь о каком-то серьезном преступлении — ехать на место вместе с полицией.

Но сейчас на практике заложен только один вариант реакции: «выход в семью».

О своем визите опека обычно предупреждает — им ведь нет резона приходить, если дома никого нет, и тратить на это свой рабочий день. Но бывает, что не предупреждают. Например, если у них нет контактов семьи. Или просто не посчитали нужным. Или есть подозрение, что преступление совершается прямо сейчас. Тогда выходят, конечно, с полицией.

https://www.youtube.com/watch?v=O3_k3EwNRWw

Поведение сотрудников опеки в семье никак не регламентировано — у них нет правил, как, например, коммуницировать с людьми, надо ли здороваться, представляться, вежливо себя вести.

Нигде не прописано, имеет ли сотрудник право, войдя в чужой дом, лезть в холодильник и проверять, какие там продукты.

С какого такого перепугу, собственно говоря, люди это будут делать? Тем более что холодильник точно не является источником чего бы то ни было, что можно назвать угрозой жизни и здоровью.

Почему это происходит и при чем тут холодильник? Представьте себя на месте этих сотрудников. У вас написано, что вы должны на глазок определить непосредственную угрозу жизни и здоровью ребенка.

Вы не обучались специально работе с определением насилия, не знаток детско-родительских отношений, социальной работы в семье в кризисе, определения зоны рисков развития ребенка. И обычно для решения всех этих задач уж точно нужен не один визит, а намного больше времени.

 Вы обычная женщина с педагогическим в лучшем случае — или юридическим образованием. Вот вы вошли в квартиру. Вы должны каким-то образом за один получасовой (в среднем) визит понять, есть ли непосредственная угроза жизни и здоровью ребенка или нет.

Понятно, что вряд ли в тот момент, когда вы туда вошли, кто-то будет лупить ребенка сковородкой по голове или его насиловать прямо при вас. Понятно, что вы на самом деле не можете определить вообще никакой угрозы по тому, что вы видите, впервые войдя в дом.

У вас нет обязательств привести специалиста, который проведет психолого-педагогическую экспертизу, поговорит с ребенком, с родителями, понаблюдает за коммуникацией, ничего этого у вас нет и времени на это тоже. Вам нужно каким-то образом принять правильное решение очень быстро.

И совершенно естественным образом выработалась такая ситуация, что люди начинают смотреть на какие-то внешние, очевидные факторы. Вы не понимаете, что смотреть, и идете просто по каким-то очевидным для вас вещам, простым: грязь и чистота, еда есть — еды нет, дети побитые — не побитые, чистые — грязные.

То есть по каким-то абсолютно очевидным вещам: у них есть кровать — или им вообще спать негде, и валяется циновка на полу, то есть вы смотрите на признаки, которые на самом деле очень часто вообще ни о чем не говорят.

Но при этом вы поставлены в ситуацию, когда вы должны принять судьбоносное решение в отсутствие процедур, закрепленных экспертиз, специалистов, вот просто на глазок и сами.

Пустые бутылки под столом? Да. Значит, есть вероятность, что здесь живут алкоголики. Еды в холодильнике нет? Значит, есть вероятность, что детям нечего есть и их морят голодом.

При этом в большинстве случаев все-таки сотрудники органов опеки склонны совершенно нормально воспринимать ситуацию в семье, благоприятно. Но у них есть, конечно, какие-то маркеры, на которые они могут вестись, на те же бутылки из-под алкоголя например.

Риск ошибки при такой вот непрофессиональной системе однозначно есть. Но вообще эти сотрудники — обычные люди, а не какие-то специальные детоненавистники, просто у них жуткая ответственность и нулевой профессиональный инструмент и возможности.

И при этом огромные полномочия и задачи, которые требуют очень быстрого принятия решений. Все это вкупе и дает время от времени сбой.

Если говорить о зоне риска, то, конечно, в процентном отношении забирают больше детей из семей, где родители зависимы от алкоголя или наркотиков, сильно маргинализированы. В качестве примера: мама одиночка, у нее трое детей, ее мама (то есть бабушка детей) была алкогольно зависимой, но вот сама она не пьет.

Уже не пьет, был период в молодости, но довольно долго не пьет. И живут они в условиях, которые любой человек назвал бы антисанитарными. То есть очень-очень грязно, вонь и мусор, тараканы, крысы бегают (первый этаж).

Туда входит специалист органа опеки, обычный человек, ему дурно от того, в каких условиях живут дети, и он считает, что он должен их спасти из этих условий.

И вот эти антисанитарные условия — это одна из таких довольно распространенных причин отобрания детей. Но внутри этой грязной квартиры у родителей и детей складывались очень хорошие, человеческие отношения. Но они не умели держать вот эту часть своей жизни в порядке.

По разным причинам — по причине отсутствия у мамы этого опыта, она тоже выросла в этой же квартире, в таких же условиях, по причине того, что есть какие-то особенности личности, отсутствия знаний и навыков.

Конечно, очень редко бывает так, что опека забирает ребенка просто вообще без повода или вот таких вот «видимых» маркеров, которые показались сотрудникам опеки или полиции значимыми. 

в СМИ и обыденное мнение большинства на эту тему как будто делят семьи на две части. На одном краю находятся совершенно маргинальные семьи в духе «треш-угар-ужас», где родители варят «винт», а младенцы ползают рядом, собирая шприцы по полу.

А на другом краю — идеальная картинка: семья, сидящая за столиком, детишки в прекрасных платьях, все улыбаются, елочка горит. И в нашем сознании все выглядит так: опека обязана забирать детей у маргиналов, а она зачем-то заходит в образцовые семьи и забирает детей оттуда.

На самом деле основная масса случаев находится между этими двумя крайностями. И конечно, ситуаций, когда вообще никакого повода не было, но забрали детей, я практически не знаю. То есть знаю всего пару таких случаев, когда и внешних маркеров очевидных не было, — но всегда это была дележка детей между разводящимися родителями.

А вот чтобы без этого — не знаю. Всегда есть какой-то очевидный повод. Но наличие повода совсем не значит, что надо было отбирать детей.

В этом-то все и дело. Что на сегодня закон не предусматривает для процедуры отобрания обратного пути домой. А в рамках разбора случаев не дает четкого инструмента в руки специалистам (и это главное!), чтобы не на глазок определить экстренность ситуации, непосредственность угрозы.

И даже тут всегда могут быть варианты. Может, ребенка к бабушке пока отвести. Или вместе с мамой разместить в кризисный центр на время. Или совсем уж мечта — не ребенка забирать в приют из семьи, где агрессор один из родителей, а этого агрессора — удалять из семьи.

Почему ребенок становится зачастую дважды жертвой?

Надо менять законодательство. Чтобы не перестраховываться, не принимать решения на глазок. Чтобы мы могли защищать ребенка (а это обязательно надо делать), не травмируя его лишний раз ради этой защиты.

Записал Александр Борзенко

Источник: https://meduza.io/feature/2017/01/26/na-chto-imeyut-pravo-sotrudniki-opeki-iz-za-chego-oni-mogut-zabrat-detey

Закон для всех
Добавить комментарий