Могу ли я взять ребенка под опеку, если мне 29 лет и у меня трое детей?

Виталий Милонов: «Закон Димы Яковлева» был жестоким и недоработанным

Могу ли я взять ребенка под опеку, если мне 29 лет и у меня трое детей?

Виталий Милонов усыновил трех детей после принятия “закона Димы Яковлева”. Хотел бы больше, но зарплата и труд в Госдуме не позволяют. Часть вины за оставшихся без родителей обитателей детских домов лежит на нем, признает Милонов. Зато остановлен конвейер по их продаже.

Виталий Милонов//Сергей Михайличенко/”Фонтанка.ру”

Пять лет назад Путин подписал принятый Госдумой «закон Димы Яковлева», в народе получивший название «закон подлецов».

Депутат Виталий Милонов, герой мемов и эпатажный борец за традиционные ценности, за прошедшие с принятия скандального закона пять лет усыновил троих детей.

Он рассказал «Фонтанке», что «недокрутили» авторы «закона Димы Яковлева» и что сегодня эти недоработки мешает исправить.

– Что вы думаете о «законе Димы Яковлева» спустя пять лет?

– Мое отношение к усыновлению иностранцами как было так и остается не очень хорошим. Я не рассматриваю закон Димы Яковлева как закон политического содержания. И не вкладываю в него тот смысл, который многие мои коллеги вкладывали тогда. Я считаю, что это позор, когда мы своих детей не усыновляем. Это никуда не годится.

Я вижу по своим друзьям и по другим людям, что после этого закона люди осознали: как же так, наши дети остаются в детских домах, а мы сидим, жируем, получаем ипотеки и машины в кредит покупаем. И сейчас, я знаю, в Петербурге вообще нет свободных детишек, большая очередь на усыновление. У меня трое усыновленных.

Если бы была возможность, я бы еще усыновил.

Я также на своем опыте знаю, каким фейком были все эти якобы гуманистические шаги иностранцев по усыновлению. Все дети, подготовленные к усыновлению за границу, были с написанными «нужными» диагнозами.

У моего Петьки якобы был гепатит С, у ребенка, которого усыновил мой знакомый священник, был указан ВИЧ. Для чего? Чтобы отечественные усыновители сказали «нет», и можно было отдать за границу. Но мы люди верующие, мы на эти диагнозы не обращали внимание.

Конечно, мы бы лечили ребенка. Но все эти диагнозы не подтвердились, они были липовые.

– Получается, вы выяснили, что в Петербурге существует целая система по приписыванию фальшивых диагнозов здоровым детям. Почему не было федерального скандала и посадок?

– Я просто не считаю, что об этом нужно публично говорить. Это не значит, что я не отреагировал. Многие головы полетели. Это же была система.

Цепочка начиналась в агентстве по усыновлению, где брали 20 тысяч долларов за усыновление русского ребенка.

И заканчивалась в детском доме, где уже отдельные люди брали деньги от специалистов этих агентств за то, чтобы выписать ребенка с правильным диагнозом, чтобы его не усыновили русские усыновители. 

Вместе с тем мне больно было знать, что есть несколько детей, которые хотели быть усыновленными за границу, и их не усыновили из-за этого закона. С другой стороны, не так сложно было отдать этих детей в русские семьи. Но у нас до сих пор система усыновления в России ужасная. Москва и Петербург — исключение.

Покойный Вадим Альбертович Тюльпанов начинал проект по созданию видеопаспортов детишек. У меня тогда еще своих детей не было, я не понимал, для чего это нужно. А сейчас я понимаю, что необходимо создать единую базу детей-сирот по всей стране, чтобы можно было ехать усыновлять ребенка не только в Москву и Петербург, но и брать детей, например, из Карелии.

Система должна поменяться. Функции органов опеки надо забрать у муниципалов. Они все сидят каждый в своей клетке, да еще и со своими тараканами в голове. Где-то далеко сидит эта баба с «халой» на башке, которая думает только о том, как бы ей чего не вышло.

Система усыновления должна быть автоматизирована, чтобы каждый из нас, кто хочет, чтобы у него был еще один малыш в семье, мог это сделать, минуя эти жуткие бюрократические препоны.

Москва и Петербург — исключение по другой причине. Там самые большие выплаты на усыновленных детей с серьезными диагнозами. Есть люди, которые берут таких детей в семьи из экономических соображений.

Я никого не осуждаю. Но лично для себя я считаю невозможным брать ребенка под опеку. Если берешь ребенка, то становись его родителем. Есть люди, которые объясняют это тем, что опекаемый ребенок имеет право на квартиру от государства.

А то, что он будет всю жизнь расти, зная, что ты не его отец, путь даже приемный, а усыновитель? Такие формы, как взятие под опеку, возможны, только когда ребенка забирают его родственники, бабушка с дедушкой или старшие сестры и братья. Иначе это позволяет создавать прочнейшую практику взятия под опеку с выплатами.

Если ты усыновил ребенка, то тебе никаких выплат не положено. Единственное, что теперь на усыновленных детей положен материнский капитал, как и на рожденных детей.

 – Вы сказали, что, если бы могли, усыновили бы больше. Что вас останавливает?

– Мое место работы — Москва. Благостные времена Законодательного собрания с заседаниями раз в неделю закончились. В Госдуме заседания в среду, четверг и пятницу, до десяти вечера иногда. У меня пять детей. Попробуйте с пятью справиться. Это очень тяжело, я не герой. Не будем лицемерить — в детский сад их не отправишь.

Потому что заболеет один — заболеют все. Нужно очень много денег, чтобы дети получали минимальный необходимый им пакет. У меня высокая зарплата, но не баснословная, — 300 тысяч рублей. Когда я был депутатом петербургского ЗакСа, я даже не знал, какую зарплату получают мои помощники, она была приемлемая, 50 – 60 тысяч.

А в Москве считается, что депутат должен помогать своим помощникам. И половина моей зарплаты уходит на оплату помощников. Тяжело жить на два города. Очень тяжела человеческая нагрузка: у одного ребенка что-то болит, другой приходит спать к тебе. Но еще не вечер. Когда мы Петьку взяли, мы думали, что больше не будем усыновлять.

Но потом взяли Евдокию и Илью. Время на раздумья у нас всегда очень маленькое.

– Вы сказали, что нужно очень много денег. Сколько стоит объективно содержать ребенка в Петербурге?

– Все зависит… Дельта огромная. Говорить, что нельзя делать это на 10 тысяч рублей в месяц, было бы бессовестно по отношению к тем, кто содержит. Выплаты многодетным у нас очень маленькие. Хорошо, что президент ввел дополнительные меры поддержки многодетных.

– Все-таки на какую сумму должен ориентироваться человек, планирующий стать приемным родителем, чтобы правильно рассчитать свои силы?

– Еда стоит немного, во всяком случае, в нашей семье. Но вот у Евдокии сильная аллергия с рождения, и банка ультрагипоаллергенного питания на два дня стоила больше тысячи рублей, это дорого. Самые большие деньги — это курсы и кружки. Я категорически не согласен с чиновниками, которые сокращают кружки. К тому же детей нельзя всех загонять в одно место.

Вот Марфа не хочет танцевать, она любит плавать. И плавает четыре раза в неделю, в олимпийский резерв ее взяли не потому, что она — Марфа Милонова. Я не хочу делать из нее олимпийскую чемпионку, мы знаем, что спорт высоких достижений опасен для здоровья. А Николай не хочет много плавать, он хочет заниматься фигурным катанием.

У нас соседи по улице тренируют детей, и недорого это стоит. Конечно, 10 тысяч рублей в месяц кажется небольшой суммой за то, что ребенок занимается фигурным катанием. Но когда детей много, и у одного 10, у другого — 15, еще другие траты набегают, а еще желательно учителя музыки пригласить, чтобы у них хотя бы слух был.

От английского мы отказываемся, потому что нам уже не потянуть.

– Так все-таки о какой сумме должна идти речь, чтобы будущий родитель был уверен, что ему хватит на ребенка?

– Отталкиваться от суммы в любом случае неправильно. Не надо никогда рассчитывать. Если бы я не выиграл выборы в Госдуму, я бы пошел работать в церковь — и накормил бы своих детей.

Я родился в ленинградской коммуналке на Гончарной улице, моя мама была дочерью врага народа. А моя бабушка-немка скрывала ее от высылки в блокадном Ленинграде. Ничего, выжил же. И счастливые были у меня годы.

Бог помогает тем, кто этого заслуживает.

– Когда был принят “закон Димы Яковлева”, около 300 детей не смогли уехать к своим американским родителям, с которым уже успели познакомиться. В Петербурге таких 33. Вы интересовались их судьбой?

– «Закон Димы Яковлева» — федеральный, а я был региональным депутатом. Я взял своих детей из детских домов. Закон очень жестокий в любом случае. Я считаю, что тех детей, которые находились в процессе усыновления, возможно, надо было дать усыновить.

Но ни в коем случае не разрешать новые усыновления. Для меня «закон Димы Яковлева» остановил конвейер по продаже детей из детских домов.

Другое дело, что он должен был сопровождаться специальной программой для этих детей, переходными положениями, чтобы дать уехать, и совершенно новым подходом к пропаганде усыновления. Но и без этого у людей что-то щелкнуло, и они стали усыновлять детей.

Я вижу среди своих знакомых людей, которые никогда не собирались это делать – и усыновили ребенка. Количество сирот в детских домах уменьшается, я это вижу, когда посещаю детские дома.

– По статистике количество усыновлений действительно растет. Но этот процесс начался задолго до принятия «закона Димы Яковлева».

– Закон, безусловно, пришел на подготовленную почву. Так же как закон об ужесточении наказания негодяев, которые бьют животных. И я думаю, что “закон Димы Яковлева” не мог бы быть принят в 2001 году, потому что общество было не готово.

Естественно, глядеть в глаза тем детям, которые не уехали из-за этого закона, очень тяжело. С другой стороны, я гляжу в глаза своему сыну, которого в 2013 году подготовили к вывозу за границу с липовым диагнозом «гепатит С».

И сколько еще таких детей должно было быть продано? Я думаю, что надо было всех детей, которые не смогли уехать, всех до единого, устроить в семьи.

– Пять лет прошло, почему не получилось устроить всех до единого?

– Потому что вопросами усыновления у нас не занимается один большой и умный человек. Это все добрая воля региональных властей. «А у нас денег нет в региональном бюджете», – говорит баба с «халой», у которой, может, каждый перстень стоит неизвестно сколько.

Надо изменить отношение к усыновлениям в нашей стране на этом уровне, мы вообще распрощаемся с детскими домами. Я рассчитывал, что это сделает омбудсмен Кузнецова, но пока это не получается. К сожалению, усыновление невозможно без духовно-нравственного подъема.

– Но вы же депутат Милонов, всемирно известный победой над ЛГБТ-пропагандой. Неужели вы не можете решить эту проблему?

– Это серьезное государственное решение. Я делаю все что могу в этом направлении. Но у меня не хватает ресурсов. И нет понимания со стороны определенных чиновников.

– Каких именно ресурсов не хватает?

– Политических. Я пишу инициативу, мне приходит отрицательное заключение. У нас же как? Если ты вейпами торгуешь, ты стаж зарабатываешь, продавая смерть. А если ты мама многодетная, тебе посчитают только четыре с половиной года трудового стажа, сколько бы детей ни было.

У меня супруга девять лет находится в декрете — старшей дочке восемь с лишним лет и после все время были малыши. И я говорю министру труда Максиму Топилину: “Почему баба, торгующая пивом, имеет почет, уважение и рабочий стаж, а многодетная мать не имеет?” А мне отвечают: «Это же было ваше решение заводить много детей».

Как вообще язык поворачивается так сказать?

– Так если вернуться к тем детям, которые не уехали из-за «закона Димы Яковлева»…

– Я был региональным депутатом, я не обладал федеральным ресурсом тогда, чтобы повлиять на ситуацию. Не буду лукавить, я этим не занимался, а занимался другими вопросами. Да, какая-то часть вины за то, что кто-то из этих детей не усыновлен, и на мне тоже лежит. Не задумались тогда, не подумали, как обычно. Хорошо, что сейчас такого нет.

– Что бы вы сказали сейчас тем американским родителям, которые уже установили контакт с ребенком, возможно, продолжают переписываться с ним в социальных сетях?

– Родителям бы я сказал: извините, что вы стали жертвами дельцов из агентств по усыновлению, в которые вы обращались. Органам опеки надо было в доску разбиться, но всех этих детей устроить в семьи.

А детям, когда они подрастут, я бы сказал: вас хотели купить. И отношение к вам было бы как к тем, за кого заплатили деньги. Одно дело, когда вы приходите и сами берете ребенка, другое — «олл инклюзив» за неделю. Иная природа, неблагодатная.

И основа коммерческая. Это, я считаю, недопустимо.  

Венера Галеева, “Фонтанка.ру”

Источник: https://www.fontanka.ru/2017/12/29/085/

Ответы юристов на вопросы о материнском капитале

Могу ли я взять ребенка под опеку, если мне 29 лет и у меня трое детей?

Вопрос: Добрый день! Если можно разьясните ответ на вопрос: Правомерен ли отказ ПФ в выплате маткапитала на покупку 1/2 доли жилого дома. Дело в том, что у нас в городе, практически, все дома на 2х и более хозяев по документам находятся в долевой собственности.

Части (доли) домов имеют,каждый свой, отдельный вход, полностью изолированны друг от друга, каждая часть имеют своего хозяина, свой план на дом, воду, газ и тд. Имеют одну общюю одну стену и крышу.В свидетельсте о регистрации собственности написано, что, скажем Иванов собственник 1/2 доли дома по ул Ленина д 20.

Правомерен ли отказ ПФ в выплате маткапитала на покупку 1/2 доли жилого дом? Что должно быть указано в свидетельстве о регистрации собственности, что бы ПФ не отказал в выплате.

Спасибо.

Бальсунова Татьяна Алексеевна

Ответ: В рассматриваемой ситуации, насколько я понял из вашего вопроса, фактически дом разделен: имеются отдельные входы, также разделены места общего пользования. Но юридически доли в праве общей долевой собственности являются идеальными, т.е. не позволяют конкретно определить (установить) принадлежащее каждому из участников долевой собственности жилое помещение.

Федеральный закон “О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей” предусматривает возможность направления (использования) средств материнского (семейного) капитала (их части) на улучшение жилищных условий.

Причем согласно части 1 статьи 10 указанного федерального закона средства (часть средств) материнского (семейного) капитала в соответствии с заявлением о распоряжении могут направляться:

– на приобретение (строительство) жилого помещения, осуществляемое гражданами посредством совершения любых не противоречащих закону сделок и участия в обязательствах (включая участие в жилищных, жилищно-строительных и жилищных накопительных кооперативах), путем безналичного перечисления указанных средств организации, осуществляющей отчуждение (строительство) приобретаемого (строящегося) жилого помещения, либо физическому лицу, осуществляющему отчуждение приобретаемого жилого помещения, либо организации, в том числе кредитной, предоставившей по кредитному договору (договору займа) денежные средства на указанные цели;

– на строительство, реконструкцию объекта индивидуального жилищного строительства, осуществляемые гражданами без привлечения организации, осуществляющей строительство (реконструкцию) объекта индивидуального жилищного строительства, в том числе по договору строительного подряда, путем перечисления указанных средств на банковский счет лица, получившего сертификат.

Закон в данном случае предусматривает возможность приобретения именно жилого помещения, а не долей в нем. Согласно статье 15 Жилищного кодекса РФ жилым помещением признается изолированное помещение, которое является недвижимым имуществом и пригодно для постоянного проживания граждан (отвечает установленным санитарным и техническим правилам и нормам, иным требованиям законодательства). Причем согласно статье 16 указанного кодекса к жилым помещениям относятся:

1) жилой дом, часть жилого дома; 2) квартира, часть квартиры;

3) комната.

Жилым домом признается индивидуально-определенное здание, которое состоит из комнат, а также помещений вспомогательного использования, предназначенных для удовлетворения гражданами бытовых и иных нужд, связанных с их проживанием в таком здании.

Квартирой признается структурно обособленное помещение в многоквартирном доме, обеспечивающее возможность прямого доступа к помещениям общего пользования в таком доме и состоящее из одной или нескольких комнат, а также помещений вспомогательного использования, предназначенных для удовлетворения гражданами бытовых и иных нужд, связанных с их проживанием в таком обособленном помещении.

Комнатой признается часть жилого дома или квартиры, предназначенная для использования в качестве места непосредственного проживания граждан в жилом доме или квартире.

Поэтому органы Пенсионного фонда правомерно отказали вам в использовании средств материнского (семейного) капитала на приобретение доли в праве общей долевой собственности на жилой дом ввиду изложенных выше обстоятельств.

Для использования указанных средств на приобретение интересующего вас жилья в свидетельстве о праве собственности должно быть указано: Квартира (либо часть жилого дома) по ул. Ленина, дом 20, квартира 1. Практика показывает, что дом “на двух хозяев” при его разделе в натуре получает статус двухквартирного жилого дома.

То есть собственникам дома необходимо в установленном порядке осуществить раздел принадлежащего им жилого дома. После осуществления такого раздела вы вправе использовать средства маткапитала на изложенные в вопросе цели.

Источник: https://rg.ru/2011/07/25/matkapital-baza-yurist.html

Я — многодетная мать

Могу ли я взять ребенка под опеку, если мне 29 лет и у меня трое детей?

Мама шестерых детей, четверо из которых — приёмные, рассказала The Village, почему усыновить — так же нестрашно, как родить

В Петербурге более 29 тысяч многодетных семей — таковы данные городского комитета по соцполитике. Причём за последний год их стало почти на 4,5 тысячи больше. Многодетной считается семья с тремя и более несовершеннолетними детьми, в том числе усыновлёнными/удочерёнными.

Семья Анастасии Обер-Поспеловой, автора блога «Записки прохиндея», — из числа самых больших в Петербурге.

Анастасия рассказала The Village про то, почему завела первенца только в 29 лет, сколько стоит содержание большой семьи и про то, к чему стоит быть готовым, если ты решил взять ребёнка из детдома.

Про первенца

Сейчас у меня шесть детей: двоих (Стёпу и Марфу) я родила, троих (Тёму и близнецов Луку и Василису) усыновила-удочерила и Люся — под моей опекой. Вообще раньше я планировала четырёх: об этом мы договаривались с моим бойфрендом (который затем стал мужем) — двое своих и двое усыновлённых.

При этом я сама из большой семьи. С братом и сёстрами у нас большая разница в возрасте, я старшая, на мне были маленькие дети. Поэтому не стремилась быть молодой мамой: первенца я родила в 29 лет.

Никакого давления со стороны родных не было, биологические часы не тикали. Я хотела, чтобы к моменту рождения ребёнка была возможность оплачивать няню. В то время мне казалось, что сама не справлюсь.

Я ведь очень ленивая: люблю просто полежать на диване.

К моменту появления Стёпы, первенца, мы с бойфрендом жили вместе уже восемь лет. Поссорились, решили было расстаться. И тут я подумала: он ведь был бы отличным отцом. Идея была такая: «Давай просто сделаем это». Когда ещё будет такой роман, чтобы захотелось родить? А в этом человеке я и сейчас уверена. В итоге мы прожили вместе 17 лет.

И только когда детей стало трое, я решила: хватит семейной жизни. И «вытолкнула» его в город. Сами же мы к тому моменту уже жили за городом — это никому неизвестное местечко рядом с Репиным: 15 минут на машине до Финского залива.

Я нашла этот дом, когда была беременна Стёпой: искали дачу — купили, отстроили и переехали насовсем, а квартиру в городе сдали.

https://www.youtube.com/watch?v=CDwj7l7kZB0

Про первое усыновление

В 2006 году я родила Марфу. Ей исполнилось два года — и тут я поняла, что у меня появились силы. Никаких конкретных целей себе не ставила: просто почувствовала, что мне хочется усыновить ребёнка.

Узнала детали, записалась в Школу приёмных родителей (ШПР): они к тому времени только появились. В школе учат не бояться. У нас же в обществе сильны предубеждения: мол, в детдомах — дети родителей, которые пьют или колются.

Учили не пугаться диагнозов, так как в тех же детдомах практикуется гипердиагностика, когда на каждый чих записывают по болезни (так выгоднее: выделяется больше денег на ребёнка). Рассказывали, что ребёнок в этой системе не развивается — болеет, не растёт, но этого, опять же, не надо бояться.

Нас воспитывали как воинов: надо прийти в детдом и взять ребёнка, всех победив. Потому что детдом не хочет отдавать детей.

Ребёнка для усыновления или удочерения можно, в принципе, самостоятельно выбрать в базе: города, региона или страны. Но там нет ничего про диагнозы и про то, сколько у ребёнка братьев и сестёр.

В комитете по социальной политике Петербурга в переулке Антоненко есть собственная база. Я пошла туда, зарегистрировалась.

Каждому кандидату подбирают возможные варианты и там же выдают информацию (хотя и не такую полную, как в детдоме или в органах опеки).

Двухлетнего Тёму мне показали ещё в первом списке. Но есть негласное правило: хорошо бы, чтобы приёмные дети были младше тех, что уже есть в семье. А Тёма на восемь месяцев старше Марфы. И ещё он очень красивый: я решила, что его быстро заберут другие усыновители.

Кстати, мы искали именно мальчика, потому что их меньше берут. Классика: все хотят девочку — голубоглазую блондинку. Лучше новорождённую. Чем старше ребёнок, тем меньше у него шансов попасть в семью.

В какой-то момент от Тёмы отказались предыдущие кандидаты-усыновители, я поехала его смотреть и решила забрать.

Это было в 2009 году, а до этого, в 2008-м, мы с моим бойфрендом поженились, потому что собирались усыновлять вдвоём. Я по неграмотности думала, что если ты не пара, тебе никого не дадут. Потом оказалось, что это не так. Мало того, поскольку мой муж — иностранец, усыновление могли не разрешить. В любом случае, наш брак был прекрасным.

Про Люсю

В 2014 году я поняла, что хочу ещё одного ребёнка. Заехала за дополнительными документами в отдел опеки и попечительства. Там, вместе со знакомой мне специалистом, сидела какая-то женщина. Специалист попросила меня зайти в другое здание. И там я увидела Люсю — ей в то время был год и десять месяцев. А женщина, которая сидела в отделе, оказалась её биомамой.

В этот день, часов в девять утра, Люсю заметили в открытом окне — оттуда её снимало МЧС, девочку изъяли из семьи. Выяснилось, что моя опека давно ведёт эту семью. Причём история началась задолго до появления девочки — ещё в 2008 году, когда будущую бабушку хотели лишить родительских прав на мать Люси. Та просто сбежала, а бабушка написала отказ, не общалась с дочерью.

К 2014 году биомама Люси сама уже год стояла на учёте в опеке. В то время семья жила в ужасных условиях (потом они заметно улучшились). Моя опека, поскольку знала меня, и поскольку я уже была с комплектом документов, спросила: «Может, возьмёте девочку?» Я подумала — и решила: неясно, как повернётся дело с лишением родительских прав, но пусть хотя бы летние каникулы Люся проведёт у меня.

На тот момент это был ребёнок-маугли: очень энергичная Люся не знала базовых вещей. Например, не понимала, кто главный — для неё все были мамами. Она не говорила и очень мало весила.

Не могла показать нос, уши — то, что дети в год обычно умеют. Не знала, что если ткнуть человеку в глаз, ему будет больно. Не знала, что такое «нет», «нельзя». Управлять ею было невозможно.

Это был смерч — ребёнок-выживала.

Полгода мы жили на чемоданах. Посторонним я говорила про Люсю: «Это наш гость», — кто-то думал, что это моя племянница. На первом же заседании суда могли сказать: «Всё в порядке, мама исправилась», — и вернуть ребёнка биологической матери. Но этого не случилось. Через полгода биомаму лишили родительских прав. Она сразу подала апелляцию.

Ещё через полгода права вернули — дали шанс. Через три месяца она забрала Люсю и месяц с ней прожила. Потом — месяц в больнице Цимбалина, туда свозят всех детей, оставшихся без попечения. Затем — ещё месяц у биобабушки, после чего та от Люси отказалась, сказала: «Её уже испортили».

К тому времени у Люси появилась младшая сестра: её бабушка оставила, а Люсю попросила отдать в детдом.

https://www.youtube.com/watch?v=kc6Hlo4v9MQ

Опека подала в суд на лишение родительских прав, разбирательство тянется до сих пор и неясно, чем завершится. Параллельно идёт уголовный суд за жестокое обращение с Люсей.

Люся сейчас живёт с нами. У биобабушки статус опекуна, как и у меня, в этом статусе она присутствует на суде. И пока она единственная, кто говорит что-то хорошее про биомаму Люси. Хотя не общалась с ней и, по сути, не знает ни одну из внучек.

Видно, что у биомамы есть привязанность к младшей дочери — Люсиной сестре. Не знаю, почему так сложилось. Она не стремится получить Люсю, но та в суде идёт прицепом к сестрёнке…

Хотя, думаю, на младшую дочь её могут и не лишить родительских прав — только на старшую.

Ещё, готовясь перед судом по апелляции, мы подумали, что биомаму мог взволновать материнский капитал — но это только догадка.

За то время, что мы живём вместе с Люсей, удалось многое сделать. Люся — прекрасный ребёнок, все её очень полюбили. Кто-то назвал её «аниме» — из-за внешности и энергии.

Про близнецов

Год назад суд по апелляции вернул родительские права Люсиной биомаме. Стало ясно, что нам придётся её отдать. Мы никак не смогли бы защитить Люсю: не было рычагов.

И я решила, что не буду ждать и страдать: заберут Люсю — возьму ещё детей. Родственники меня, как всегда, поддержали: они очень хорошие, хотя иногда у них глаза на лоб вылезают от моих решений. Дети за меня очень переживали, потому что я тогда часто плакала. Моё решение восприняли спокойно. Я как-то пошутила, что хочу шестерых, они ответили: «Да, хорошо».

Процесс усыновления был попроще — например, не надо проходить ШПР. Но часть документов пришлось собирать заново: ходить по поликлиникам, оформлять справку об отсутствии судимости. Не представляю, как такими вещами занимаются работающие люди. Я сама работаю, но у меня очень гибкий график: я решила просто не брать заказы, пока оформляю все бумаги.

В процессе сбора документов приходится сталкиваться с отечественной бесплатной медициной — там свой менталитет. Самый распространённый вопрос от врачей про усыновление: «Зачем?» Это как если вы забираетесь на высокую гору, а потом вас об этом опыте расспрашивает обыватель. Ему интересно, как ты туда залез, как тебе вообще это пришло в голову.

И в госучреждениях нет понятия об этике, такте. Например, в первой опеке, куда я в своё время пришла, женщины с халами бесцеремонно спросили: «Зачем вам это надо?» Я сразу расплакалась. В конце концов я пришла всё в то же здание в переулке Антоненко. Там сидела всё та же женщина, что и в 2009-м. Она совсем не удивилась: к ней и не с такими историями приходят.

Сама система выбора по базе построена неудобно. Ты заходишь в кабинет один — не можешь взять кого-то, чтобы посоветоваться.

Тебе показывают фотографию и быстро наговаривают текст про того или иного ребёнка, а ты его срочно записываешь. Я сказала, что подумаю, и вышла из этого кабинета.

Нашла в телефоне — по мобильному интернету — один из вариантов, которые мне показали: близнецов Луку и Василису. В конце 2015 года они стали моими детьми.

Про семью

Стёпа, мне кажется, похож на папу. У него есть амбиции, он умён и саркастичен, у него отличная память. Марфа — мудрая, растёт правильной девочкой — это и в меня, и в бабушку. Цельная личность.

Тёма — герой приключенческого романа: он всегда в движении, у него очень весёлый нрав, он хороший друг — добрый, благородный. Двухлетний Лука, как и Люся, очень энергичный и много болтает.

А Вася — просто прелестный, идиллический ребёнок, которого всё время хочется обнимать.

Я бесконечно ввожу правила, но многие из них в итоге отмирают. Стараюсь всех держать в ежовых рукавицах: старших детей надо слушаться, чужое не трогать, в комнату к Марфе без спроса не ходить. Марфа — единственная, кто захотел отдельную комнату. Также есть две детских спальни: для близнецов и для всех остальных. А ещё — большая гостиная и кухня: там делают уроки и играют.

Стёпа, старший мальчик, сейчас в Англии, поэтому в доме пять детей. Тёма и Марфа — за старших. Есть няня, которая с нами уже десять лет. Она из нашего посёлка. Может быть, благодаря в том числе и ей я и смогла взять младших детей: я понимаю, что у меня есть соратник, на которого я могу положиться.

Про быт

Я окончила СПбГХПА имени Штиглица, защитилась и больше к моде не возвращалась. В какой-то момент начала заниматься интерьерами. Был момент — пыталась даже наладить мебельный бизнес. И всё вроде пошло, но после рождения первого ребёнка долго не могла выйти на работу, а бизнес этого не любит.

В конце концов всё же вышла на работу, но в процессе поняла, что с вторым ребёнком ситуация повторится: оставить бизнес будет не на кого — опять провал. И ушла. Как раз началось лето, стартовала достройка нашего нового дома. После я занималась уже только интерьерами. И это оказалось моей любимой работой.

Наш семейный бюджет — это: моя работа, алименты и аренда дачи (часть дома можно сдавать). Трачу я довольно много: это в основном продукты, вложения в дом, прочие расходы — починка машины, одежда детям, коммуналка.

Кроме того, зарплата няни Лены и оплата уборки раз в неделю. Получается более 100 тысяч в месяц. Мой папа подарил мне зарплату садовника: последние три с лишним года у нас работает садовник.

В основном мы с ним занимаемся чисткой территорий, осушением болот и прокладыванием троп и мостиков. Этот процесс ужасно затягивает.

Раньше я вела учёт бюджета, но давно оставила это дело. Лишних денег всё равно нет, а если и появляются — это можно отследить по состоянию банковского счёта. Мой продуктовый чек — около 10 тысяч рублей (несколько лет назад было 3 тысячи): без алкоголя и особых деликатесов. Правда, я предпочитаю брать лучшее.

Самой мне мало что нужно: я люблю странные вещи, а их здесь не особо купишь. Кроме того, такие вещи не выходят из моды, я могу носить их вечно.

Детям я люблю покупать со скидками в хороших сетях (мои детские фавориты — Gap, H&M, Next) — причём аскетично, всё умещается на паре полок. На путешествия, к сожалению, трудно что-то выделить — придётся копить пару лет.

К счастью, есть бабушки, дедушки и отец детей, так что дети каждый год ездят в Англию. И не только: в этом году поедут на месяц во Францию.

График ведения домашнего хозяйства меняется в зависимости от обстоятельств. Сейчас у нас прибавилось детей и полностью изменился режим. Старшие дети почти выведены из-под опеки няни Лены: я привожу их из школы и они сами делают уроки.

У них есть список дел: таких, как повесить и разобрать бельё, накормить живность, убрать кошачий туалет, разобрать посудомоечную машину. Часто — ещё и уложить младших детей. Лена сейчас работает полный день, иногда я отпускаю её на дневной сон, но чаще — в шесть или семь вечера.

Гуляют младшие два раз в день, у нас с этим просто: вышел на крыльцо — уже прогулка.

Покупаю продукты я — как правило, на неделю. Уже не хожу ни на рынок, ни по маленьким магазинчикам. Обычно это выглядит так: супермаркет, телега, четыре-пять многоразовых больших пакетов.

Вообще, мне кажется, я организовала идеальную жизнь для многодетной матери: сделала так, чтобы все, кто хочет, приезжали в гости ко мне — а не наоборот. У нас в доме многое сделано для того, чтобы и гостям, и нам с ними было хорошо.

Люблю гостей очень: они готовят, приносят новости, с ними хорошо смотреть кино, обедать, спать по диванам и прочее.

Я, правда, закрытый и неразговорчивый человек, и мои друзья и родные больше узнают из моего «Живого журнала», чем в непосредственном общении.

Фотографии:  Арсений Наместников

Источник: https://www.the-village.ru/village/children/children-experience/237001-mother

Юлия Джеймс Би-би-си

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Алексей с приемной дочкой

Просыпаясь по утрам, Алексей первым делом замечает непривычную тишину в доме. Еще год назад их с женой Таней будил смех и беготня трех приемных дочек.

В феврале этого года Татьяну ограничили в опеке по подозрению в умышленном причинении легкого вреда здоровью и неисполнении обязанностей по воспитанию.

Трех сестер поместили в детский дом на время разбирательств.

Следствие по этому уголовному делу идет уже девять месяцев. За это время Татьяна и Алексей видели девочек только на фотографиях в соцсетях, на страницах детского дома.

Им не разрешают навещать детей, которые полгода называли их мамой и папой, поскольку в рамках уголовного дела Татьяна в статусе подозреваемой.

Супруги регулярно возили подарки и посылки девочкам в детский дом.

Из последней психологической экспертизы сестер они узнали, что сотрудники учреждения рассказали дочкам, что Татьяну, Алексея, дедушку и всех домашних животных убили полицейские.

“Я не знаю, что было с детьми, когда им сказали, что мы все умерли. Но лично я после этой новости не мог разговаривать два дня, – рассказывает Алексей, – мы тут бьемся, бьемся, а нас уже похоронили до суда”.

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Новый 2018 год семья отмечала в Петрозаводске

Алексей и Татьяна пришли к выводу, что подарки и посылки девочкам не передавали или говорили, что их принесли другие люди.

Что произошло?

Татьяна и Алексей хотели большую семью и решили взять на воспитание детей из интерната. Они окончили школу приемных родителей, собрали все необходимые медицинские справки и прошли прочие проверки.

В прошлом году Татьяна увидела в базе данных детей сирот троих сестер и сразу позвонила в местную опеку. Несмотря на то, что у девочек были кровные родственники, они пробыли в интернате целый год.

В июне 2018 года Татьяна оформила на себя опеку над девочками, поскольку они тогда не были официально расписаны с Алексеем. Они провели вместе счастливое лето, съездили в городок Мышкин на Волге и в Эмираты.

Правообладатель иллюстрации Семейный архив Image caption Летом 2018 года сестры впервые полетали на самолете и увидели море

В конце 2018 года Татьяна и Алексей устроили пышную свадьбу, чтобы отметить создание своей большой семьи.

В январе этого года Татьяна готовила еду со старшей дочкой. Младшая и средняя играли в детской. По словам Татьяны, девочки не поделили куклу и сильно подрались.

Татьяна общалась с кровной родственницей сестер и отправила фотографию девочек с синяками на лице.

“Я ей отправила фотографию – посмотри, как девочки подрались, что они наделали. Она мне – да, вот, как же так, ты держись. А через два дня она пошла в полицию и написала заявление: жестокое обращение с детьми”, – вспоминает Татьяна.

Через несколько недель Татьяну ограничили в опеке, а девочки снова оказались в детском доме.

“Девочки рассказывали, как они дрались, зачем они подрались, почему, как, что. Нет, им надо было отработать, они завели дело”, – объясняет Татьяна.

Одно из основных доказательств в деле против Татьяны – это показания сестер возраста от трех до пяти лет. В ходе следствия показания девочек постоянно меняются.

Супруги вынуждены жить не дома в Москве, а в Петрозаводске, где идет следствие. На момент изъятия семья гостила у папы Алексея в Карелии. Девочек тем временем перевели в детский дом в Москве.

Татьяна заметила, что сестры снова появились в базе данных детей на усыновление.

Алексей – журналист, теперь он пишет книгу под рабочим названием “Как государство отберет ваших детей”.

“Детей посадили в тюрьму, мы ходим и передачки им передаем, как в тюрьму”, – рассказывает Татьяна.

“Нет, в тюрьме есть свидания, а тут и этого нет”, – возражает Алексей.

“Забрать ребенка просто, вернуть – очень сложно”

В последнее время в СМИ и социальных сетях появляется огромное количество сообщений об изъятии родных и приемных детей.

Причины изъятия очень разные: предполагаемое насилие в семье, бедность, нетрадиционная сексуальная ориентация, алкогольная или наркотическая зависимость и даже участие родителей в акциях протеста (хотя в последнем случае дело решилось в пользу родителей).

С 2015 года существует такая форма устройства ребенка в интернат, как трехстороннее соглашение.

Когда родители сталкиваются с бытовыми, финансовыми и другими трудностями, органы опеки предлагают им на время отдать ребенка в детский дом, пока они не решат проблемы.

Ничего страшного, убеждают родителей сотрудники опеки, в детском доме есть необходимые условия, игрушки, школа. А вы пока найдете работу, наладите быт, сделаете ремонт в доме.

Казалось бы, государство действительно пытается позаботиться о благополучии и безопасности ребенка.

Однако правозащитники и работники благотворительных фондов утверждают, что на практике многие дети получают психологическую травму, когда из привычных семейных условий попадают в интернаты.

Помимо травмы от разлуки с родителями, в учреждениях дети могут столкнуться с сексуальным, физическим и психологическим насилием.

У родителей опускаются руки из-за чувства вины от того, что их дети не с ними. Некоторые родители понимают, что никогда не смогут обеспечить ребенка такими же бытовыми условиями, как в детских домах.

“Среди родителей, у которых отобрали ребенка, смертность в ближайший год просто взлетает. Потому что единицы могут в ответ на это мобилизоваться, прорваться и вернуть ребенка, – рассказывает психолог Людмила Петрановская, которая более 20 лет занимается темой сиротства, – забрать ребенка очень просто, вернуть его очень сложно”.

“Получается, что если с этой семьей не работают, она ухудшает свое состояние, и возвращать ребенка просто некуда”, – объясняет Алина Киприч, сотрудница благотворительного фонда “Дети наши”.

Алина – социальный педагог, она ведет уникальный проект фонда по профилактике социального сиротства в Смоленской области под названием “Не разлей вода”.

Image caption Практически каждый день Алина ездит по деревням Смоленской области и пытается помочь семьям в беде

Благотворительный фонд заключил договор с местной опекой. Теперь в этом районе прежде чем изъять детей из неблагополучных семей, органы опеки просят фонд попробовать помочь родителям справиться с кризисной ситуацией.

“Опека – это не тот орган, который направлен на помощь априори. Их задача – обеспечить безопасность ребенка, – рассказала Алина, – то есть даже если бы они очень хотели, дело в том, что у них нет таких ресурсов”.

Алина согласилась познакомить меня с семьями в Смоленской области, в которых дети могут попасть в интернат из-за материальных трудностей родителей.

Сломалась печка? Детей – в интернат

Как и в других сельских районах, главная проблема в деревнях Смоленской области – отсутствие работы. Местные жители помоложе ездят в города на вахту, а старики полагаются на пенсии и огороды.

Когда случается крупная поломка, например, печки, у родителей часто нет 50 тыс. рублей на новую. Отсутствие отопления в доме – это прямой повод для органов опеки, чтобы разместить детей в интернате.

Прошлой зимой органы опеки пришли к многодетной вдове Надежде и увидели, что в ее печи образовалась такая большая дыра, что дом мог попросту сгореть.

Image caption Надежда – вдова, она раньше работала санитаркой в реанимации, но ее отделение закрыли

Женщина неделями не могла выйти из дома, так как боялась оставить печь без присмотра. По просьбе опеки благотворительный фонд установил ей новую печь.

Если бы трое детей Надежды оказались в одном из детских домов Смоленска, государство тратило бы на них около 150 тыс. рублей в месяц. Благодаря помощи фонда государство смогло сэкономить бюджетные средства, а дети смогли бы остаться с родной мамой.

“Мы любим друг друга, это самое главное. На самом деле у нас в доме любовь”, – считает Надежда.

Эксперты, работающие в других регионах, рассказали нам, что такой интерес к судьбе семьи органы опеки испытывают далеко не всегда. В других районах нет благотворительных фондов, а если они есть, то их ресурсов не хватает, чтобы помочь всем.

Фонду “Дети наши”, где работает Алина, часто приходится ремонтировать или ставить новые печи. По словам Людмилы Петрановской, размещение детей в детские дома из-за поломки печей – это “классика жанра по всей стране”.

“У тебя есть, например, на территории детский дом, значит туда проще отправить ребенка. У тебя нет способа починить печку. Не прописан, не продуман, – объясняет Людмила. – Хорошо, если подвернется некоммерческая организация, которая решит этот вопрос. А если нет, то у тебя есть натоптанная лыжня”.

В Смоленской области такая НКО есть. В основном фонд помогает матерям-одиночкам и воспитанникам детских домов, которым сложно адаптироваться к самостоятельной жизни. НКО помогает 17 семьям только в этом регионе, но в стране, где более 21 млн человек живут за чертой бедности, это капля в море.

Image caption Местная опека и благотворительный фонд “Дети наши” работают вместе, чтобы сохранить семьи

Алина считает, что в России так остро стоит проблема социального сиротства еще и потому, что в обществе размещение детей в интернат считается приемлемым.

“Дети попадали в интернат после войны. И с этого началась такая “династия”. Для этих детей, которые подросли, интернат – это нормальное место, – объясняет Алина, – в конечном итоге через третье поколение они все так живут, и все в их семье считают, что это абсолютно нормальная история”.

Случаи, когда детей забирают у родных родителей из-за не проведенного в доме ремонта, недостатка еды в холодильнике или отсутствия отопления, случаются по всей России. Более 10 тыс. детей ежегодно оказывается в детских домах, около 80% из них попадает туда по трехстороннему соглашению.

https://www.youtube.com/watch?v=8-lGjs1RZe8

Александр Гезалов, директор социального Центра Святителя Тихона при Донском монастыре и специалист по проблемам сиротства, часто сталкивается с такими случаями. Александр сам вырос в детском доме и написал об этом автобиографию “Соленое детство”.

Правообладатель иллюстрации Личный архив Image caption Александр Гезалов считает систему воспитания в советских детских домах бесчеловечной

“Если честно, я сам не знаю, как я выжил после такого детства”, – признается Александр.

Из тринадцати выпускников его года в живых остался он один. Наверное, выжить ему помогло искрометное чувство юмора. Даже разговаривая на такую серьезную тему, как социальное сиротство, Александр иронизирует и мрачно шутит.

Александр перечислил ряд причин социального сиротства: низкий уровень жизни многодетных семей, некорректная работа органов исполнительной власти и опеки и отсутствие единого государственного органа, отвечающего за семейную политику.

“Семейная политика у нас сводится к тому, чтобы не помогать семье, а отбирать детей. Государство интересуют дети, но не интересует семья. Нет понимания, что семья, родители – это высшая ценность”, – рассказал он.

По самым скромным подсчетам, на детские дома государство тратит более 70 млрд рублей в год.

И даже благотворительным организациям гораздо легче собирать деньги на помощь детям-сиротам, живущим в учреждениях, чем на помощь родителям с детьми, которые, согласно общественному мнению, “сами виноваты”.

Источник: https://www.bbc.com/russian/features-50379876

Могут ли одинокие женщины усыновлять детей

Могу ли я взять ребенка под опеку, если мне 29 лет и у меня трое детей?

Один из самых частых вопросов, который крупные СМИ почему-то игнорируют, приходит от женщин и звучит почти всегда одинаково – «Я не замужем, мне разрешат усыновить»?

Пишут очень и очень разные женщины, совсем молодые и зрелые, состоявшиеся и ещё поддерживаемые родителями, осторожные домохозяйки и решительные бизнес-леди. Ответ на этот вопрос, если брать только с юридической точки зрения очень прост – да, можно.

Мать и ребенок. Иллюстрация  http://www.tumblr.com

Нет ограничений по закону. Если человек достиг возраста совершеннолетия, он может усыновить ребенка. Единственное ограничение, которое существует для не состоящих в браке усыновителей: должна соблюдаться разница в возрасте с ребенком в минимум 16 лет.

Но дальше есть ряд сложностей совсем не юридического плана. Усыновить то можно, а как быть потом? Есть сложности, налагаемые жизнью, её социальными законами, которые действуют вне зависимости от норм юридических и, увы, они гораздо жестче, чем требования, установленные законодателями.

Что надо знать

Что же нужно знать и понимать, чтобы семья состоялась, а детям и мамам жилось спокойнее и счастливее? Охотно поделимся опытом:

Первое. Усыновление (а под ним мы будем понимать и другие формы семейного устройства, если ребенок принимается не в качестве просто воспитуемого, а на правах члена семьи) — это не способ спрятаться в кругу своей маленькой семьи – «Вот я усыновила и никто мне теперь больше не нужен!»

Совсем наоборот: воспитание ребенка потребует расширения круга общения, и без поддержки с мужской стороны точно не обойтись, особенно, если планируете брать девочку. Вы слышали когда-нибудь выражение «маменькина дочка», нет? И мы тоже! Зато на слуху «маменькин сыночек» и «папенькина дочка», это не случайно, сие есть один из законов природы.

В возрасте ребенка старше 4 лет общение со значимым ребенка взрослым противоположного пола крайне важно — оно даёт ребенку модель мужского поведения, понимание, как в будущем общаться с мужчинами.

И ни сверстники ребенка, ни собственный дедушка вас в этой части не спасет — у них другая социальная роль и возраст, и для ребенка это имеет значение.

Поэтому нравится вам или нет, придется озаботиться обеспечения мужским кругом общения для ребенка.

Второе. Социальные законы больше тяготеют к законам физики, чем математики, в них минус на минус не дают плюс, а дают ещё больший минус. В физике это называется резонанс.

Поэтому с горя или от несчастья усыновлять никак нельзя! Два несчастных человека не могут стать счастливыми только потому, что стали жить вместе, но точно станут ещё более несчастными и это равноценно самоубийству семьи.

Другое дело, если человек счастлив и может поделиться счастьем. Так что если вы пока не чувствуете себя счастливым – сначала займитесь собой.

Третье. Чтобы состояться вашей маленькой семье, понадобятся немаленькие ресурсы. Возможно даже большие, чем в семье полной, а значит этим следует запастись заранее и создать резервы – сил, финансов и обеспечить себя помощниками. А ещё потребуется обязательно хорошо отдохнуть и поправить здоровье перед тем как стать родителем приемного ребенка.

Поможет ли государство

Часто возникающая идея, что поможет государство и детский сад, что можно успешно усыновить ребенка, не прекращая работать — несбыточная фантазия.

Во-первых, все дети болеют и дети, принятые из учреждений, богатырским здоровьем не отличаются. Наоборот — точно придется потратить тонну сил и времени на восстановление ребенка, и не только осуществлять забеги по поликлиникам и врачам. Многие дети, особенно в домах ребенка, были лишены возможности нормально бывать на свежем воздухе и двигаться, значит придется это делать вам вместе с ними.

https://www.youtube.com/watch?v=vuB8E0RSTSU

И во-вторых, детский сад вас в этом тоже не спасет. Садик для ребенка на подсознательном уровне — полный аналог детского учреждения, откуда его забрали. Вам бы захотелось после долгого и тяжелого лечения вновь оказаться в больнице, нет? А почему тогда ребенок должен этого хотеть.

Посему возможны два варианта – либо ребенок будет протестовать и всеми силами уклоняться от детского садика, то есть болеть, драться с другими детьми (потому что защищать себя детский дом их научил, точно!), а ещё могут начаться невротические явления от энуреза и тиков до логневрозов, а чаще всего возникает всё вместе. Либо ребенок смирится с участью и протестовать не будет, легко вольется в детский коллектив и посчитает, что ничего в его жизни не изменилось, но тогда и вас считать своей семьей он не будет.

Как видите, оба варианта никудышные. Либо бесконечная борьба с детским садом и постоянные больничные, что ни один работодатель не любит, либо «детский сад – наш дом родной». Вы этого хотели? Поэтому про детский сад как минимум на год придется забыть, а дальше уже как пойдет. Есть вообще, так называемые «не садовские дети».

Какой период в усыновлении самый важный

Важно знать, что при усыновлении самым важным периодом будут самые первые полгода-год, пока идет адаптация, т.е. пока формируется привязанность и складываются семейные отношения. В этой части маму никто не может и не должен заменять.

Помогать может кто угодно – родители, подруги, соседи, няня. Но оставьте им вспомогательную работу: купить, принести, подготовить, приготовить, некоторое время побыть с ребенком. Няня неплохая помощь соло-маме, но и она не должна стать мамозаменителем, а только помощницей мамы – не более.

Адаптация – важный и очень тяжелый морально и физически период. Иммунная система в этот период работает на износ и часто даёт сбои из-за перегрузок, постоянных стрессов, которые никого не минуют при усыновлении. Не соберетесь силами, не поправите здоровье заранее и некому будет подменить, поддержать в сложной ситуации – можете оказаться на больничной койке в самый ответственный момент.

Все мы разные и все не идеальны. У нас разное отношение к жизни и разные исходные возможности, но в наших силах задумываясь о будущем, работая над собой, и прикладывая вполне разумные усилия, сдвинуть колесо фортуны хоть на один градус в сторону успеха, гармонии и счастья вашей будущей семьи. И мы желаем вам на этом поприще успеха!

Источник: https://changeonelife.ru/2012/11/07/mogut-li-odinokie-zhenshhinyi-usyinovlyat-detey/

Закон для всех
Добавить комментарий