Может ли отец забрать одного из двух детей себе, если он наркоман?

Права ребенка при разводе родителей

Может ли отец забрать одного из двух детей себе, если он наркоман?

Ермилова Наталья Павловна

17.12.2005

: Журнал “Классный час”

Статья посвящена правам ребенка в ситуации развода родителей: имущественные права, право на общение с родственниками, право на алименты и ряд других.

Обычно распад семьи, развод – ситуация сложная и мучительная для всех ее участников. Взрослые могут устраивать свою жизнь так, как считают нужным, главное – чтобы при этом как можно меньше страдали дети. Юридические права ребенка в случае развода родителей защищены действующим законодательством, в частности Семейным Кодексом и законом «О защите прав ребенка».

Особенности бракоразводного процесса при наличии в семье детей

При наличии в семье детей до 18 лет брак расторгается через суд через три месяца после подачи заявления о разводе. Это делается именно через суд, чтобы были соблюдены права несовершеннолетних.

Исключением являются случаи, когда один из супругов признан судом безвестно отсутствующим, недееспособным или осужден за совершение преступления на срок более трех лет, в этом случае вопрос о разводе решается в ЗАГСе.

С кем из родителей ребенок останется после развода

Оптимальный вариант, если родители договорятся об этом между собой до судебного заседания. Это соглашение суд учитывает при вынесении решения. Если родители не могут договориться, решение, с кем будет жить ребенок, выносит суд на основании представленных сведений.

Суд учитывает, какова способность каждого из родителей заботиться о ребенке, какие условия будут созданы для его воспитания и развития. Имеет значение, где родитель работает, сколько зарабатывает, каковы условия проживания, в какую школу ребенок будет ходить, каковы возможности дальнейшего образования.

В советские времена суды почти всегда оставляли ребенка с матерью, сейчас все больше детей остаются с отцами, если они готовы предоставить лучшие условия.

Право на общение с родственниками

Право ребенка на общение с родителями, дедушками, бабушками, сестрами, братьями и т.д. закреплено законом. Расторжение брака, признание его недействительным, раздельное проживание не влияет на право общения. Если родители не могут договориться об этом, то можно обратиться в суд. Судебное решение может регламентировать время, место и продолжительность общения.

Имущественные права ребенка

Ребенок имеет право на личные вещи и на получение денежного содержания от обоих родителей. Ребенок не имеет права собственности на имущество родителей, родители в свою очередь не имеют права собственности на имущество ребенка.

Несовершеннолетний также имеет право собственности на полученные им доходы, имущество, полученное в дар или переданное по наследству, а также на любое имущество, приобретенное на собственные средства.

Суммы, причитающиеся ребенку в качестве алиментов, пенсий, пособий поступают в распоряжение родителя, с которым остается ребенок после развода, и расходуются им на содержание, воспитание и образование ребенка. Ни одному из родителей не будет предоставлено исключительное право распоряжаться имуществом ребенка – они имеют равные права.

Ребенок от 6 до 14 лет имеет право самостоятельно совершать мелкие бытовые сделки, то есть обычные покупки. Достигнув 14 лет, несовершеннолетний получает право самостоятельно распоряжаться своим заработком, стипендией и другими доходами, например авторскими гонорарами, может открыть счет в банке.

Все имущество, совместно нажитое в браке, при разводе делится супругами пополам. Исключением является имущество, подаренное или переданное по наследству одному из супругов – это его собственность. При разделе имущества суд учитывает интересы ребенка. Тот родитель, с которым остается ребенок, может получить большую долю собственности.

Право ребенка на жилье

Право ребенка на жилье, в том числе и в случае развода родителей, регулируется Жилищным Кодексом.

Ребенок имеет те же самые права, которые имеют его родственники в данном случае – он вправе проживать вместе со своей семьей, вправе пользоваться жилым помещением.

Если на момент развода родителей ребенок имеет долю собственности в приватизированной квартире, в случае развода каждый сохраняет права на свою долю.

Размер алиментов

Родители могут договориться между собой о размере алиментов, такое соглашение удостоверяется у нотариуса. Если договориться не удается, решение по этому вопросу выносит суд.

Размер алиментов составляет 25% от дохода родителя на одного ребенка, 33% на двоих детей, 50% на троих и более детей. Размер алиментов может быть увеличен или уменьшен судом в случае изменения материального или семейного положения сторон.

Суд может установить твердую денежную сумму, ежемесячно выплачиваемую ребенку, либо долю и твердую денежную сумму в случаях, если у родителя, выплачивающего алименты:

– нестабильный заработок;

– выплата заработной платы осуществляется в иностранной валюте или в натуральной форме;

– заработок или иной доход отсутствует;

– невозможно установить долю заработка или при этом нарушаются права ребенка.

При этом алименты не могут составлять больше половины ежемесячного дохода. Решение о размере алиментов принимается судом при рассмотрении дела о разводе. Оно может быть пересмотрено по инициативе одной из сторон через какое-то время.

Что делать, если алименты не выплачиваются

При решении суда о взыскании алиментов выдается исполнительный лист, который должен быть передан в службу судебных приставов по месту жительства должника. На судебных приставов возлагается обязанность контролировать исполнение решения суда.

В случае неуплаты алиментов заявление об этом передается судебному приставу, который должен принимать меры. Обычно он передает исполнительный лист на предприятие, где работает должник, и бухгалтерия удерживает причитающиеся суммы из его зарплаты.

Если алименты не выплачивались какое-то время, пострадавшая сторона может в судебном порядке взыскать индексацию.

Конечно, в ситуации развода имеет смысл проконсультироваться у опытного юриста. Когда решение о разводе принято, нужно четко и грамотно решить вопрос о правах ребенка. Юрист поможет действовать с позиций закона, а не основываться на бурных эмоциях.

Бывшим супругам лучше обо всем договориться до суда и подготовить соглашение по основным вопросам – с кем остаются дети, и как будут выплачиваться алименты. Вопрос о разделе имущества можно решить и позднее – срок исковой давности составляет три года.

Наталья Павловна Ермилова,

юрист ОО «Сутяжник»

в социальных сетях:

  Diaspora*

Источник: http://sutyajnik.ru/articles/204.html

Монолог наркомана: 22 года жизни

Может ли отец забрать одного из двух детей себе, если он наркоман?

Что стоит за диагнозом “наркозависимый” и помогает ли трудотерапия. История 37-летнего Ивана.

С Иваном мы встретились в частном реабилитационном центре под Киевом. Сюда он приехал из клиники, где неделю его сильными препаратами “чистили” от наркотиков. 

Ивану 37 лет, 22 из которых он прожил “на игле”. За это время Ваня успел дважды жениться, стать отцом, похоронить почти всех своих друзей-наркоманов и младшего сына, который умер в год и восемь месяцев от осложнений пневмонии.

Иван не раз пытался завязать, его лечили родные – хорошо обеспеченные мать и сестры – но безуспешно. После перерыва парень всегда возвращался к наркотикам и уверен, что это навсегда – бывших наркоманов не бывает. 

Пять лет назад Иван был типичным пациентом “реабилитационного центра” в Косачевке, где, согласно заявлениям СБУ, наркозависимых пытали и издевались над ними.

После новостей о жестокой “терапии” в соцсетях поднялась бурная дискуссия: кто-то поддержал позицию силовиков о противозаконности таких методов и заведений, кто-то утверждает, что иначе наркозависимым не помочь и не спасти.

Иван на условиях анонимности согласился рассказать свою историю жизни до и после Косачевки и о месяцах в центре, которые больше походили на концлагерь. 

Все тогда были бандитами и я тоже. Нас было 20 человек. У нас своя бригада была. Из них живы остались только двое, все остальные умерли от передозировки. Им было 18-25 лет.

У меня 20 друзей было. Из них живы остались только двое, все остальные умерли от передозировки

У нас (у мамы и сестер – ред.) есть ресторан, и друзья там постоянно бухали. Приходили постоянно туда, а потом один раз, смотрю, половины нет, я спрашиваю: “Куда это все подевались?”, а они мне: “За делами поехали”, я отвечаю: “За какими делами?”, они мне: “За ширкой”. Мне тогда 15 лет было.

Да, я уколов тогда вообще боялся. Мне, когда рассказали, что вот это надо взять и уколоть себе в вену, я им говорю: “Вы шо больные?”, а они мне: “Ты просто попробуй, там сам все поймешь”. Вот 15 лет мне было.

Я все время отказывался, а потом в один прекрасный день, я не помню, что-то дома сильно с мамой поругался, приезжает ко мне мой бывший хороший друг (нет его уже, похоронили) и говорит: “У меня есть, если что, сначала я уколюсь, захочешь – потом ты”.

Я ему тогда пережал руку, он тихонечко разкумарился широчкой и потом я даю ему руку и страшно так, короче, ну и уколол меня и все. Потом начинается такой наплыв всего в организм. Я не могу это объяснить. Это такой наплыв… Вот первый раз я укололся в 15 лет.

Беркут тоже принимал наркотики

В 1995-1997 годах был героин, когда мы бандитами были. Брали мы это тогда на Ломоносова (улица в Киеве – ред.) – это было самое распространенное место по поводу героина.

Наркотики привозили негры. Бьешь негра по морде, и у него изо рта выпадает пара шаров (с наркотиками). Или покупаешь просто. 10 долларов даешь ему – и он тебе наркотики, потом бьешь его – и еще выпадают шары. И тут подъезжает Беркут и говорит: “Зачем ты это делаешь?”. 

В Запорожье двух полицейских задержали во время сбыта наркотиков

Вместе с Беркутом сели в машину, я думал, все, финиш. Сидит Беркут такой, подбил себе вену и говорит мне: “Уколи меня”. Вот так вот Беркут висел на Ломоносова. Там была общага и приезжие: индусы, узбеки и негры – все они привозили наркотики. Все. Они привозили болл – это 100 шаров.

Он может проглотить их 5 штук, тут он прилетел, высрал этот болл – это уже 500 чеков (доза – ред.). И это только один человек приехал. Это считай… на то время было $5 000. Негр забирает свою штуку, а остальное отдается “мусорам” и тому, кто ходит и это продает. Вот такая фигня была.

Я все готов был сделать ради семьи

В 20 лет, когда я вернулся из армии, сразу женился, у меня родился ребенок – девочка. Все нормально. Через годик мы разошлись, но все равно общались с ней. 

Когда сильный стресс – алкоголь уже не помогает

В 2005 году я начал жить с другой девушкой и через год у нас родился мальчик. Второй ребенок мой. И вот 2007 год, когда был самый сильный грипп, этот мальчик заболел, получил пневмонию, в Охматдете потом сказали, что он захлебнулся и умер. Ему год и восемь месяцев было. Вот я похоронил сына и сразу начал опять употреблять.

Я пробовал и напиваться, 10 дней пил, но не помогало ничего.

Потом я попал в Косачевку и пробыл там три месяца

Мой друг привез меня в Косачевку. Говорит: “Вот отдохнешь, тут природа и все нормально”. Я говорю: “Ну хорошо, поехали”. Вот так вот взял и поехал. А друг знал, куда меня отправляет, он там присматривал за мной и был там страшим. Сейчас нет его уже. Похоронили.

Мы ходили в лес, брали эти бревна и на себе приносили их

Я когда приехал, все было там из дерева. Много охраны – их называли “старшие”. Их там было много. Еще там была собака, но она такая, что шаг влево или шаг вправо и сразу рвать начинает.

Приезжал Московский патриархат и слушали мы про Москву

Спали мы по восемь человек на “нарах”. Вот просто на дереве, на нем простынь как…ну кошмар короче. Например, говорят “переворот”, все раз и перевернулись. Иногда бывало, Московского патриархата включали нам посмотреть.

Вот он приезжал туда и ставил нам кассету и слушали мы про Москву, что-то про церковь. Сначала слушали эту фигню, а потом приехал этот батюшка, который по телевизору там разговаривал. Мы часами это слушали.

Но я не слушал, я в это не очень верю.

В чем там их секрет

Секрет в том, что все там занимаются трудовой деятельностью. Все эти огороды, они ими постоянно заняты. Там поставили свою пилораму. Все доски, бревна отправляли потом на экспорт или на продажу.

Что самое интересное, мы ходили в лес и брали эти бревна и на себе их приносили. Мы ложили их на воз, который тянет человек, а сзади все люди его толкали.

Но это все не помогает. Особенно, носить вот эти бревна – это был просто кошмар.

Если он (руководитель центра в Косачевке – ред. Его рассказ о происходившем в центре можно почитать здесь) продавал эти доски и срубы, то нормальный у него был бизнес.

На всех участках мы там полностью работали. Вот это все село он купил. Это все его. Он скупал дома поблизости. Понятно, купил территорию по дешевке у бабушки, а вот вторая бабушка рядом тоже помирать начинает – дал ей денег, хоп, и второй уже кусок есть.

Был там карантин и стационар. На стационаре более легкий режим, и уже по два раза курить можно. Они до обеда работали, а потом уже отдыхали и делали что хотят, а в карантине – они работали с утра, а потом еще с обеда и до вечера работали.

Правила там эти… В принципе меня не били, но за что-то наказывали сразу. Сделал что-нибудь не то, все, 500 раз приседаешь по 2 по 3 раза. Вот так по тысяче приседаешь. Отжимания тоже “упор лежа и 100 раз”. Я им: “ты что дурак, я вон 20 не сделаю”, а он “ты мне что-то говоришь?”. И все, ложишься и 20, 25, 60, я уже начинаю падать, а он мне “сейчас отдышишься и еще столько же раз сделаешь”.

Сбежать оттуда было невозможно.

Ходят все парами, если в столовую, то пересчитывают. Если одного не хватает, то все п**дец – сразу шмон везде. Одного такого нашли, то этого парня я видел потом через 20 дней. Он даже глаза еле открывал.

Его нашли как: он спрятался в кустах, когда выходишь со столовой и подходишь к курилке, то он еще остался в столовой. Все уже пошли, и старшие прошли, а он сам вышел и засел там в кустах.

Сначала собака на него напала, рвать его начала, а потом старшие его забили уже так, что 20 дней его никто не видел.

Это раньше там еще “яма” была. Я был там (в Косачевке – ред.) на Евро-2012. До Евро-2012 “яму” уже закрыли. Может быть пацан, который на 20 дней пропал, и лежал там в “яме”.

Туда просто ставят ведро, бросают туда человека и выливают то, что в ведре, вот все что ты в туалет сходил – это выливают на ступеньки и потом берут такой ковш с едой и тоже выливают на эти ступеньки и вот так кушаешь.

Это то, что мне рассказывали о ней. Я так ее ни разу не видел.

Если один кто-то убегал и его ловят, то давали за это $ 100

Вот пацаны рассказывали, что зимой, еще до 2012 года, когда в “яму” бросали, то отмерзали ноги и пальцы так, что просто обламывались. Вот зима, кидают тебя туда, ведро ставят и так замерзаешь, что пальцы просто замерзли и поотламывались.

Бьют, закидывают туда, в “яму”, на двое-трое суток. Жестко. Было очень жестко. Там могли надавать по почкам и по печени так, чтобы лицо не трогать, а нормально побить мясо, чтобы вышел потом порыгал, повалялся.

Вот всех, кто Косачевку прошел, считают молодцами. 

И если один кто-то и убегал и его ловили то, тому кто поймал, давали за это $ 100. Пытались убегать. А любые таксисты, которые ехали к городу, сразу звонили на телефон и говорили: “Ребята, я тут вашего везу”. Как узнавали их… бритоголовый и в тапочках. Всех наголо там брили.

Я не убегал

Во-первых, я очень добрый, во-вторых, если мне что-то говорят, например, “Ваня, это нельзя”, то я никогда в жизни этого не сделаю.

Если мне бы сказали “Ваня, здесь надо находиться 20 дней”, то я бы никогда в жизни и за забор не вышел. Я такой вот человек. Я наоборот люблю помочь, что-нибудь сделать.

Я когда на детоксе был, там тоже всем в палате помогал: и капельницу поставил, и на перекур помог спуститься, и в туалет. Мне там еще погоняло дали “Мать-героиня”.

Через три месяца за мной приехала мама. Письма писали мы раз в неделю. Они отвозили письма, а посылки сразу забирали, и потом раздавали раз в неделю.

Потом сказали: “Все, твое время пришло”. Три месяца я отбыл и сказали, что я могу ехать домой.

Я вернулся домой. И сорвался опять

Моя старая знакомая разбилась в ДТП. Просто-напросто мне позвонили и сказали, что она умерла. У нас не было отношений с ней. Это была очень хорошая моя знакомая. Мы подружились, но между нами было больше внятности, она меня понимала во всем. Мы были как одно целое.

Я сейчас вот снова на реабилитации. Могу выйти, приехать домой, и если там что-то произойдет плохое – я сразу поеду за наркотиками. Они снимают мою боль. Я вот пытался выходить на улицу и кричать, побить что-то. У меня дома висит груша (я занимаюсь тайским боксом). Я и кричу, и ничего не помогает мне.

Сколько раз я избивал грушу, разбивал руки до крови, и матом кричал, и пробовал поговорить с кем-то и душу излить – ничего не помогает. И как только я прихожу к уколу, знаешь, что он мне дает, говорит: “Вань, ничего плохого не произошло. Это ты такой”. Он успокаивает полностью мои чувства и эмоции.

Вот и все.

Я не знаю, что такое страх

Нет, страха у меня вообще нет. Я вообще ничего не боюсь. Я могу сделать все, что угодно. 

Вот мне, когда друзья говорили, что я не способен залезть на крышу кафе, и спрыгнуть, то мне нефиг делать. И я им говорю: “Хочешь, я могу тебе и другое показать”. И я беру нож и в ногу себе вставляю. Боль чувствую, а страха нет.

Мама – золото у меня

Были срывы, что я хотел покончить с собой. На утро открываю глаза, а мне все равно.  Я обычно в день колол себе один чек, а в тот день вколол себе сразу три. Сразу же. Думал, что сразу уйду. Я в этот момент дома был, а мама в соседней комнате. Она все знала, но она ко мне в комнату не заходит.

Интервью Директор реабилитационного центра для наркозависимых

Золотая мать просто. У нас вот с мамой лучшие отношения. Просто лучшие. Маму никогда не бил я. Ни маму, ни сестер. Никогда. Я в этом состоянии еще лучше, чем трезвый. Я всегда хочу кому-то помогать. Если ты сумасшедший и колешь наркотик – ты сумасшедшим и останешься. Я просто по жизни такой спокойный.

Мама дома сейчас. У сестры дом, ресторан и вот с него нормально денег получается.

У мамы есть свой бизнес и у сестер. 

Реабилитации не помогают. 

На какие бы я не ходил реабилитации – они ничего не дают вообще, они дают тебе время подумать и надежду, что ты еще сможешь пожить хоть какое-то время.

Это все в голове. Бывших наркоманов не бывает, нет. Вот 50 лет пройдет, а он все равно пойдет и уколется.

Знал бы я – нет, никогда не попробовал бы наркотики

Вот перед этой реабилитацией я колол чек с димедролом и сонатом – это очень страшно. Очень. Но днем я мог и еще добавить. Я вот мог подойти к маме, сказать ей: “Дай мне пять тысяч”. Она дает, и я еду за наркотой.

Конечно, мама знала, куда мы едем. Она просто понимала, что лучше мне сейчас просто дать, чем я пойду ограблю магазин и меня посадят.

Я просто вот тогда неправильный выбор в жизни сделал – пойти и уколоться.

Я знаю, что если бы не попробовал наркотики, то у меня было бы столько достижений. Ох, чем я только в жизни не занимался и кем только не работал. У меня много профилей: строитель, бармен, медик.

А так время уходило только на одно: вот найти, поехать, сделать, забрать, уколоться. Нет таких достижений – что-то сделать, построить. Я знаю, 100%, если бы я не укололся в 15 лет, то наверное стал бы одним из лучших тайских боксеров.

Вот теперь, где-то что-то не то, все, надо пойти и уколоться. Утром проснулся – надо пойти уколоться. Каждое утро я встаю и иду колюсь. Это уже система. Я могу пойти и кого-то откромсать от злости, но лучше пойду и возьму себе дозу больше, но, чтобы с утра я был тихим, спокойным.

Не выздоровеешь уже. Как бывает… ты выздоровел, полгода прошло, какая-то херня и снова все начинается по новой.

Я хочу еще детей. Да, мне всего лишь 37 лет.

Источник: https://tsn.ua/ru/interview/u-menya-22-goda-stazha-upotrebleniya-ispoved-narkozavisimogo-839222.html

Отпустить с любовью

Может ли отец забрать одного из двух детей себе, если он наркоман?

Что лучше — пытаться контролировать каждый шаг своего ребенка-наркомана или написать на него заявление в милицию? Созависимость — состояние, в котором находятся родные и близкие наркоманов и алкоголиков. Родители зависимых рассказывают, через какой ад им пришлось пройти со своими детьми, а психолог комментирует их действия

Дочку я растила одна. Мы с ней жили вдвоем — общались, как две лучшие подруги. Могли смеяться и дурачиться по полночи. Когда Кате исполнилось четырнадцать, случилось что-то непоправимое.

У нее появились подружки-гопницы. Они куда-то уезжали вечерами. Куда, я не знала, контакт был потерян. Но я успокаивала себя: у Кати переходный возраст, это проходит. Как-то я нашла у нее в вещах травку.

Спросила:

— Откуда у тебя это?

— Это не мое — на продажу. Ты даешь мне мало карманных денег!

Я опять себя убеждала: молодое поколение — оно все такое.

Катя прилично закончила школу, поступила в вуз, защитила диплом и устроилась на хорошую работу — возглавила питерское представительство московской турфирмы.

Что ж, думала я, дочка выросла. Отношения у нас, конечно, не очень. Но главные опасности явно миновали.

Дочь много работала, но я не знала, куда она ходит и с кем проводит время.

Однажды Катя пришла домой, и ее всю ночь рвало. Она сказала, мол, сходила с друзьями в ресторан и съела там что-то несвежее.

Меня мучили самые страшные подозрения, но Катя все отрицала. А потом правда стала очевидна. Я обратилась к наркологу. Он сказал, что дочь, возможно, принимает инъекционные наркотики…

К следующему «специалисту» я пришла уже с дочерью. Я — в слезах. Катя — в отрицании болезни. Там нам с презрением сказали, что дочка «недоторченная» и пусть идет торчать дальше…

Дома я орала, скандалила, чего-то требовала от Кати. На людях старательно скрывала свою беду.

Я превратилась в охотника за информацией. Как-то по радио я услышала про организацию «АЗАРИЯ» и пришла туда на первичный прием. Мне дали адреса групп для созависимых, расписание лекций, на которых родственникам наркоманов рассказывали о том, как себя вести со страдающими этой болезнью.

Теперь после работы я шла не домой — на каждый день у меня было намечено мероприятие. Мне кажется, на обучающую литературу я тратила денег больше, чем дочка на наркотики.

Мне говорили: я должна отпустить Катю. Перестать ее контролировать. Пусть идет своим путем: наркоман не начнет выздоравливать, пока не достигнет дна. И у каждого оно свое. К сожалению, дно некоторых — это смерть.

Задача родных — оставить наркомана в покое и дать ему достичь этого самого дна. Да, это риск. Но нет другого пути к выздоровлению.

А родной человек наркомана тем временем должен идти своим путем, не лишая себя радостей жизни.

Первые два года я устраивала скандалы на этих лекциях и семинарах. Убеждала себя и окружающих в том, что мой случай — особый. У меня особенная дочь и необычная история. Но на самом деле это был классический случай, прямо из учебника.

Помню, на первом собрании группы созависимых я оторопела: они все что —деревянные? У них же дети гибнут! Как можно смеяться и улыбаться! Я пыталась доказать, в первую очередь, себе, что наркомания — это форма распущенности, а не болезнь.

А потом мне поставили диагноз: рак. После операции я поняла: мое состояние губит нас обеих: и меня, и Катю.

И я стала слушать то, что мне говорили. Я поняла, что значит «отпустить с любовью». Я перестала скандалить и контролировать Катю. Я не искала ее, даже когда она исчезла из дома. Я научилась отделять дочь от ее болезни.

Каждая из нас шла своим путем. Я даже обрадовалась, когда Катя потеряла работу — теперь у нее должны были возникнуть трудности с деньгами на наркотики.

Дочь то пропадала неделями, то появлялась. Как-то раз вместе с ней из дома пропали все ценные вещи. Я написала заявление в милицию и положила на стол в кухне. Сказала, что в следующий раз я его отнесу.

Я понимала, что могу потерять дочь, но знала и то, что эмоциональная независимость — единственный выход для меня.

И однажды дочь пришла домой — страшная, худая, изможденная. И сказала, что хочет лечиться: не может так жить дальше.

Мне удалось достать путевку в хороший реабилитационный центр для наркозависимых. Этой одной реабилитации Кате хватило, чтобы войти в стойкую ремиссию. В центре она познакомилась со своим будущим мужем. Они оба давно не принимают наркотики. У них двое сыновей.

***

Ольга Ильина, психолог Региональной благотворительной общественной организации «АЗАРИЯ»:

Чем больше родственники контролируют наркомана или алкоголика, тем меньше у него шансов «дойти до дна» — прийти к мысли о необходимости лечения. Одна из характеристик зависимости — отсутствие чувства ответственности за свои поступки.

Поэтому нужно «отпустить» контроль, оставить зависимого наедине со всеми последствиями его заболевания: долгами, проблемами с законом, бытовыми проблемами, проблемами со здоровьем и т. д. Пока родственники решают проблемы зависимого, ответственность за последствия заболевания несут они.

Зависимый это очень хорошо чувствует, у него нет причин бросить «колоться» или пить. Лишь когда заболевший сам сталкивается с «результатами» своей «деятельности», он может захотеть выздоравливать.

***

Татьяна, учитель истории

Моя дочь Лена всегда была самой умной и самой красивой девочкой. Она выросла в атмосфере всеобщего восхищения. Она любила, когда ее хвалили. И была падка на лесть.

Я работала в школе на две ставки. Воспитывала одна двух дочек. Жили мы втроем в одной комнате в коммуналке в центре Питера. А Лене хотелось хорошей жизни и красивых нарядов.

В семье она — старшая дочь — всегда была главной. Мы с младшей всегда ее слушали: она диктовала, куда мы едем, на что тратим деньги. Мне она казалась такой взрослой.

Лена не особо хорошо училась в школе. Когда я пыталась убедить ее в необходимости получать знания, она отмахивалась:

— Мама, чтобы жить хорошо, школьные знания необязательны.

Потом Лена начала пропускать уроки. Перевод из одной школы в другую ничего не поменял. Теперь я понимаю: она была неглупой, практичной, бесшабашной, коммуникабельной. Но взрослой она не была никогда.

Потом мне ее подружка рассказала, что Лена села в дорогую машину к мужчине, который остановился, увидев ее. С этим-то человеком она впервые покурила наркотик.

Иллюстрация: Рита Черепанова для ТД

А дальше все покатилось. Она делала инъекции наркотика в щиколотки. Когда я ее спрашивала о том, что это за следы у нее на ногах, она отвечала:

— Мама, в подвале полно комаров. Они прилетают через вентиляцию и кусают меня.

Лене нужны были деньги на наркотики. Она наладила свой «бизнес»: сама занималась проституцией и торговала такими же малолетками где-то на трассе. Я слышала, как она отчитывала по телефону какую-то из своих «подопечных», которая оказала клиенту некую сексуальную услугу и не взяла за это денег…

В конце концов Лена призналась в том, что она наркоманка. Мне показалось, что я провалилась в какую-то черную пропасть. Я спросила ее:

— Что теперь делать?

— А что ты можешь сделать?

Я стала ходить на собрания группы созависимых. Я всячески старалась отделиться от Лены — и морально, и физически. Мы с младшей дочерью переехали. А к Лене подселился ее друг, тоже наркоман, и вскоре умер от передозировки.

В конце концов дочка попросила меня устроить ее на лечение. После выхода из реабилитационного центра она стала посещать собрания группы анонимных наркоманов.

Через пять дней она умерла от передозировки в одном из притонов в центре города. Ей было всего шестнадцать лет.

Я до сих пор не могу понять, почему это случилось именно с моей старшей дочерью — такой умной, такой яркой, такой уверенной в себе? Что я упустила в ее воспитании? Возможно, я слишком была занята и слишком доверяла дочери. Наверное, я была слишком слабо информирована. Иногда я думаю, какую блестящую жизнь прожила бы Лена, какую замечательную карьеру бы сделала дочь, останься она жива…

***

Ольга Ильина, психолог РБОО «АЗАРИЯ»:

— В семье главной была старшая дочь, она диктовала правила, по которым жили ее мама и младшая сестра. Лена была лучшей, все было для нее. Отношение к ребенку, когда его ставят на «пьедестал», создает зависимости. Еще одной яркой характеристикой зависимости является эгоизм.

Чем больше запросов подростка удовлетворяются родителями, особенно если в семье есть еще дети, желания которых отходят на второй план, тем больше у него шансов приобрести зависимость. Ребенок вырастает избалованным, когда родители удовлетворяют его желания в ущерб своим собственным и желаниям других членов семьи.

Выздоровление начинается, когда мама понимает, что она ходит на собрания групп поддержки не только, чтобы помочь выздороветь своему ребенку, а чтобы самой научиться жить полноценно. Для зависимых часто бывает шоком, когда созависимые начинают тратить время и деньги на себя, а не на них.

И становится невозможно контролировать и шантажировать близких своим заболеванием.

***

Анна, инженер:

— Я пришла к эмоциональной независимости от состояний и настроений сына-наркомана через ненависть. Да, через ненависть к собственному ребенку.

Мы с мужем узнали, что наш сын Леша употребляет тяжелые наркотики, когда ему было шестнадцать. У него случилась первая передозировка. Его друзья-наркоманы сами вызвали «Скорую». Мы с мужем приехали уже в больницу.

Почему сын стал наркоманом? Наверное, попал в плохую компанию. Половина класса, в котором он учился, уже умерла от передозировок.

Сейчас я понимаю, что в первые годы болезни Леши я попала в глубокую созависимость. Сколько мы его возили в больницы! Сколько детокс-процедур он прошел — пальцев не хватит пересчитать! Сколько он вещей из дома вынес! Я страдала. Ругала его. И покупала новые вещи взамен украденных. Теперь я понимаю: вся моя жизнь превратилась в отношения с болезнью сына.

Он воровал. Все и везде, где только мог. Как-то он зашел в библиотеку и украл кошельки из сумок посетительниц. Его поймали. Я потом возмещала деньги жертвам кражи. Просила у них прощения. Добилась того, что они забрали свои заявления из полиции. Это было неправильно.

Очнулась я после того, как обнаружила, что живу в практически пустых стенах — Леша вынес из дома все что можно. К тому моменту мой муж умер. А сын уже приблизительно десять лет дрейфовал от одной короткой ремиссии к другой —через обострения болезни.

А потом я как будто озверела. И возненавидела Лешу. Я поставила железную дверь в свою комнату. Все более или менее ценные вещи, включая столовые приборы, я забрала к себе.

Леша все же умудрился стащить из дома микроволновую печь. Я, недолго думая, написала на него заявление в полицию. Ему дали год в колонии-поселении.

Сын вернулся из зоны. Я сказала, что жить его к себе больше не пущу.

Он устроился на работу, снимал жилье вместе с приятелем.

Потом мне позвонил этот его приятель и сказал: «Леша опять сорвался». Но это — на сегодня последнее — обострение длилось меньше недели. Сын сказал, что готов лечиться. Единственное, что я сделала тогда, — это оплатила некоторые анализы, чтобы его скорее взяли в больницу.

После реабилитации он наркотики не принимает почти уже два года. Живет с девушкой, они мечтают о ребенке.

Я спрашиваю себя: почему он стал таким? Нет, своей вины я в этом не вижу. Леша с детства отличался ленью. В школе отказался идти в математический класс, заявив, что не хочет тяжелой учебы.

Думаю, мои холодность и даже ненависть помогли сыну встать на путь выздоровления.

Но знаете, я иногда вспоминаю о тех вещах, которые Леша вынес из дома: о наших с мужем обручальных кольцах, о фарфоровых чашечках, которые нам подарили на свадьбу, об акварели «Портрет неизвестной», которую нашей семье удалось сохранить в блокаду.

Моя любовь к сыну постепенно вернулась. Но досада осталась.

Ольга Ильина, психолог РБОО «АЗАРИЯ»:

Так же, как зависимые, созависимые «доходят до своего дна». В этом случае ненависть Анны, как и заболевание Леши, оказались их «дном», оттолкнувшись от которого, они начали выздоравливать.

Чем больше созависимый решает проблемы своего зависимого, тем сильнее он разрушает свою жизнь. В результате он начинает испытывать негативные чувства по отношению к наркоману.

Одна из задач родственников наркоманов и алкоголиков — прекратить 24 часа в сутки жить проблемами употребляющего. И потихоньку восстанавливать собственную жизнь. Только в этом случае возможно не просто отделение, а отделение с любовью.

Когда наша собственная жизнь еще не полностью разрушена, нам надо научиться разделять болезнь и больного. И совершать действия, которые приведут его к выздоровлению, — какими бы жестокими они ни казались.

Спасибо, что дочитали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

ПОДДЕРЖАТЬ

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Источник: https://takiedela.ru/2016/06/otpustit-s-lyubovyu/

Верховный суд объяснил, с кем из родителей после развода останется ребенок

Может ли отец забрать одного из двух детей себе, если он наркоман?

Одну из самых болезненных тем затронул Верховный суд, когда пересматривал вердикт своих коллег – те оставили маленькую девочку жить с папой после развода. А маму ограничили в родительских правах. Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ заявила, что деление было неправильным, и объяснила, чем руководствоваться и как поступать в аналогичных ситуациях.

Учитывая количество разводов и детей, которые воспитываются в неполных семьях, подобные разъяснения очень актуальны. Наша история началась в Ставрополе, где в районный суд поступил иск от мужа к жене.

Мужчина просил суд расторгнуть брак и определить место жительства дочери с ним, так как у него условия для ребенка – лучше. Следом в суд пришла его жена с таким же иском.

Она сказала, что после ухода мужа ребенок остался с ней, а отец “не выполнял обязанности по содержанию дочери”. Вместо этого он хитростью забрал малышку и не возвращает ее.

https://www.youtube.com/watch?v=CBsb8c2EKcE

Суд Промышленного района города соединил оба дела в одно. После этого муж дописал в свой иск требование к жене о выплате алиментов на ребенка.

Должников по алиментам разрешили признавать пропавшими без вести

Через несколько месяцев отец попросил ограничить в родительских правах супругу, так как она не заботится о девочке и вообще, опасна для ребенка.

В ответ жена подала встречный иск, в нем требование – ограничить в правах отца, так как он еще до вступления в законную силу решения суда, с кем будет жить ребенок, забрал девочку себе.

А еще мать рассказала, что есть график общения с ребенком, но отец всячески препятствует ее встречам с дочкой.

В итоге все иски – о разводе, алиментах, ограничении родительских прав райсуд объединил в один. Требования отца суд удовлетворил полностью, решив, что ребенок остается с отцом, мать в родительских правах ограничена и будет платить алименты. Апелляцию это решение устроило.

Мать дошла до Верховного суда, который решил, что есть основания отменить вердикт коллег, так как “нарушены нормы материального и процессуального права” судами первой и апелляционной инстанции.

Вот аргументы Верховного суда.

В деле есть акты обследования жилищно-бытовых условий живущих раздельно отца и матери. У родителей оказались благоустроенные квартиры. Они в хорошем состоянии. У девочки в квартирах матери и отца есть своя комната.

Комиссия по делам несовершеннолетних района объявила замечания обоим родителям и потребовала от них не причинять ребенку своим конфликтом моральные страдания и пойти к семейному психологу. Суд назначил экспертизу для психологического анализа конфликта.

Эксперты проанализировали, как ребенок относится к отцу и как к матери, и отдали предпочтение отцу. Опека также встала на сторону отца, хотя была против, чтобы мать ограничили в правах.

В итоге райсуд заявил, что жизнь четырехлетней дочки с отцом отвечает интересам ребенка, а “аморальное поведение матери препятствует выполнению ею родительских обязанностей и должно повлечь ограничение матери в родительских правах”.

С этим выводом Верховный суд не согласился. Он напомнил Семейный кодекс, что родителя – одного или обоих – можно ограничить в правах (статья 73).

Но это возможно только в том случае, если оставлять ребенка с взрослым опасно для его здоровья – это психическое нездоровье родителя, другое хроническое заболевание или стечение тяжелых обстоятельств.

Можно ограничить родительские права и в том случае, если поведение отца или матери опасны для ребенка, но этого недостаточно для лишения взрослого родительских прав.

Трогательная история о разводе родителей покорила интернет

Для решения об ограничении родительских прав, сказал Верховный суд, юридически значимым и подлежащим доказыванию является характер и степень опасности, возможные последствия для жизни и здоровья ребенка, если его оставят с таким родителем. Суд обязан исследовать все обстоятельства и не ограничиваться формальными условиями.

А выводы о фактах не должны быть абстрактными. Но местные суды “не установили обстоятельства опасного для ребенка поведения родителя”. Ссылка на выводы экспертов о стрессовом состоянии матери из-за конфликта с супругом не является достаточным критерием, позволяющим ограничить ее в правах.

Тем более опека делает замечания обоим родителям, чтобы прекратили конфликт, уточнил Верховный суд.

А еще он добавил, что районный суд, в нарушение Гражданского процессуального кодекса, не указал в своем решении мотивы, на основании которых он пришел к выводу о виновном и опасном поведении матери, если оставить с ней ребенка.

Вряд ли четырехлетний ребенок может осознанно решить, с кем ему лучше жить: с мамой или папой

Местный суд, сказала высокая инстанция, не учел, что заключение эксперта не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться вместе с другими доказательствами. А в деле есть рецензия на заключение экспертов и просьба матери приобщить это доказательство к делу.

Но ей в этом суд отказал, заявив, что рецензия всего лишь копия. Хотя по закону суд должен помочь сторонам собрать дополнительные доказательства, а если надо, помочь в их получении.

Но райсуд не предложил матери предоставить оригинал рецензии, хотя она указывает на существенные недостатки проведенной экспертизы. Так эксперты, сказано в рецензии, факты реальной действительности устанавливают из текста ходатайства отца.

А негативная установка отношения ребенка к матери названа необоснованной, так как осознанная готовность ребенка жить с одним из родителей не может сформироваться к четырем годам.

Верховный суд отменил все решения местных судов, сказав, что их нельзя признать законными и велел пересмотреть дело заново, с учетом своих разъяснений.

Источник: https://rg.ru/2018/05/09/verhovnyj-sud-obiasnil-s-kem-iz-roditelej-posle-razvoda-ostanetsia-rebenok.html

Закон для всех
Добавить комментарий