Можно ли так сделать?

«Невыносимую жизнь можно сделать терпимой»

Можно ли так сделать?

Самолет из Москвы в Пермь летит как раз те два часа, которые составляют разницу во времени между Москвой и Пермью. Лида вылетает в полночь, а прилетит в четыре утра. Так, за пару часов, начнется и кончится короткая Лидина ночь. В самолетах Лида спит. И в поездах тоже спит. И почти всегда во сне ей снится, что она едет или летит куда-то. «В общем, ничего интересного», — говорит Лида.

Хотя, наверное, это еще как интересно.

Лидии Делишевской тридцать шесть. С двадцати — она работает в медицине, с самыми тяжелыми пациентами. Такими, каких трудно даже себе представить: онкологические, хирургические, реанимационные, терминальные.

«Почему, Лида?» — спрашиваю. «Я только так ощущаю смысл того, что делаю. Ну, — мнется, — как сказать… Вижу отдачу, понимаете?» И смотрит очень прямо в глаза: понимаю ли?

Понять Лиду довольно трудно. С таким образованием, как у нее, с таким опытом работы можно зарабатывать много и работать где угодно: кстати, одно время Лида работала в косметологии и на нее ожидаемо молились клиентки. Но из салона красоты Лида ушла. «Это же просто какая-то трата времени непонятно зачем», — говорит Лида.

Фото предоставлено благотворительным фондом «Дети-бабочки»

Самолет садится в Перми в 4.40 утра. Аэропорт Большое Савино Лида знает с закрытыми глазами. Пермь — ее привычный маршрут. Из тех, каким раз в неделю патронажная сестра фонда «Дети-бабочки» Лидия Делишевская с полным чемоданом бинтов, сеточек, повязок и губок летит или едет перевязывать ребенка без кожи.

«Сколько метров бинта обычно уходит на ребенка?» — по-деловому спрашиваю Лиду. «Ой, а я не знаю», — вдруг теряется она. И смотрит так, будто я спросила о чем-то неприличном. Минут пять молчим:

«Понимаете, это невозможно рассчитать заранее. Однажды ребенок был такой тяжелый, что моей патронажной коробки хватило только на половину», — говорит Лида.

«И что было дальше?» — «Слава богу, дело было в Москве. Я перевязала половину. Съездила за перевязочным материалом, вернулась. И перевязала другую половину. Но ведь дети-бабочки, они не только в Москве. И во Владивостоке, и в Грозном. Тогда возвращаться некуда. Перевязываем всем, что есть».

В мае 2013 года в Перми у обыкновенных родителей Ивановых родилась необыкновенная Маша, девочка-бабочка. Но сначала этого никто не понял: просто пятно на спине размером пять на три сантиметра. А внутри пятна — нет кожи.

На следующий день завотделением сообщила маме, что у Маши заразная пузырчатка. Перевели в детскую больницу, положили в реанимацию. А еще через день врач поставил Маше диагноз: буллезный эпидермолиз, генетическая болезнь, делающая кожу невероятно хрупкой.

Маме посоветовали от Маши отказаться. Но мама не отказалась.

«Вообще, часто отказываются?» — спрашиваю Лиду. «Нет, почти не отказываются. Врачи такое родителям предлагают, конечно. Я помню один случай, когда отказались.

Я сразу вылетела, поговорила с родителями, с бабушкой. Все объяснила. Сказала, что буду сама помогать, что фонд поможет. Они день думали и забрали ребенка домой.

Но случаи отказов все же есть. У нас сейчас среди подопечных трое отказничков».

Первые шесть лет свой профессиональной жизни Лида пыталась себя найти, помогая взрослым: хирургия, онкология, онкопсихология. С одной стороны, это как раз такая тяжелая работа, как она любит. С другой — Лиду все равно что-то все время мучило, мешало получать от работы удовлетворение.

В 2012-м Лида пришла волонтером в только-только появившийся на свет фонд «Дети-бабочки» (тогда фонд назывался «БЭЛА»). И как-то почти сразу поняла: вот это — как раз ее, Лидино.

Оказывается, для полной самореализации Лиде надо было работать не просто с тяжелыми пациентами, с детьми, попавшими в, казалось бы, безнадежную ситуацию: «Я не знаю, как это объяснить, но чувство удовлетворения приходит оттого, что ты делаешь прежде невыносимую детскую жизнь терпимой.

Почти, практически такой, как у других ребят. Это не спасение, понимаете?» Кажется, Лиде очень важно, чтобы никто про нее не подумал, что она кого-то может спасти. Хотя на самом деле спасает каждый день.

Фото предоставлено благотворительным фондом «Дети-бабочки»

Через две недели после рождения Маши Лида впервые оказалась в Перми со своим огромным патронажным чемоданом. Врачи провели ее к Маше в реанимацию. И Лида впервые перевязала маленькую девочку Иванову.

А девочка впервые спокойно уснула. Ей перестало быть больно.

Теперь Лида и Маша встречаются пару раз в год — в Перми, куда Лида приезжает Машу перевязывать, и пару раз в год — в Москве, куда Маша приезжает на плановые обследования.

В квартире Ивановых Лиде рады. Самое поразительное, рада и Маша. «Она разве не помнит, что перевязки — это больно?» — спрашиваю.

«Помнит, конечно, — говорит Лида. — Но Маша наша уже большая. Она знает, что перевязки — это часть ее жизни. Она понимает, что я не со зла, что это я так о ней забочусь».

Из большой сумки, похожей на саквояж, Лида достает бинты, губки, какие-то свои специальные средства: в баночках и тюбиках. Лидины руки взлетают быстро, но не суетливо. Маша следит за ними.

В глазах ее нет страха: бинты размачивают и снимают, раны протирают, промакивают, обрабатывают. А потом сантиметр за сантиметром, пальчики, руки, предплечья — Лида забинтовывает Машу. Они разговаривают: «В парке на качелях каталась?» — переспрашивает Лида.

«Мы с мамой на паровозике катались, я мороженое ела, а еще мы в театр собираемся», — обстоятельно рассказывает Маша.

Так они говорят, а Лида бинтует, полтора часа. Иногда бывает, «бабочек» бинтуют по пять часов, это если ситуация тяжелая. Совсем маленьких при необходимости бинтуют под наркозом. А с большими Лида умеет договариваться.

Когда Машина перевязка кончится, спрошу еще раз: «Почему она не плачет? Ей же больно». — «Она знает, что скоро все кончится. Плачут дети, которые не знают, что сейчас будет, как долго, чем кончится, они плачут». — «Они плачут, а вы?» — «А я не могу плакать.

Если начну плакать, не смогу работать руками. И зачем я тогда?»

Фото предоставлено благотворительным фондом «Дети-бабочки»

Лида говорит, что иногда плачет дома. А иногда не плачет, а просто сидит, уставившись в одну точку. Это значит, что она устала очень на работе, значит, был трудный ребенок, значит, ему было очень больно:

«Знаете, я физически, наверное, раз в десять меньше устаю, чем морально. Бывает такое, что дома не могу ни с кем говорить. Надо посидеть и перезагрузиться, разложить все пережитое по полочкам».

Шесть с половиной лет назад медсестра Лидия Делишевская работала в одной клинике с врачом-генетиком фонда «Дети-бабочки» Юлией Коталевской. Фонд тогда только начинал свою деятельность, и Юлия много рассказывала коллегам о том, с чем приходится сталкиваться.

«Я бы хотела быть патронажной сестрой фонда», — однажды сказала Лида доктору. Коталевская, зная, какая Лида идеальная медицинская сестра, предложила ей сделать пробную перевязку с другим врачом фонда.

Больше испытаний не было: в тот же день Лида стала частью команды.

Теперь все в фонде уверены — это было одно из лучших когда-либо принятых кадровых решений. «Если что-то случится и нам надо будет искать другую патронажную сестру? — повторяет мой вопрос Юля. — То это должна быть такая патронажная сестра, как Лида. Это, собственно, должна быть Лида. Другого никого не надо!»

За шесть с половиной лет работы Лида выучила всех российских подопечных фонда «Дети-бабочки», съездила во все деревни, города, аулы и поселки, где такие дети живут.

И, кажется, напугать или удивить какой-то историей ее невозможно. Рассказывают, что Лида, такая внешне спокойная и ровная, может отругать маму «бабочек» по полной программе, если какие-то назначения нарушены и это повлияло на состояние кожи. Но никто не знает ни одной истории, когда Лида не сумела бы наладить отношения с ребенком и его родителями. Лиду любят все.

А она такие громкие слова — любовь! — не очень любит. Но говорит, что самое страшное и непереносимое в ее работе — это когда ребенок, которого она перевязывала километрами бинтов с рождения, вдруг умер. И ничего уже нельзя сделать, никакими бинтами не помочь. «Понимаете, — говорит Лида, — мы же, по сути, обманываем болезнь.

Все время появляются новые технологии, по которым делают перевязочные материалы, все время какие-то новые операции, сейчас вот вроде бы, — тут Лида сплевывает через плечо, — генетики что-то такое придумали, что в будущем кому-то может помочь… Но дети погибают все равно здесь и сейчас. Это те случаи, когда не мы победили, а болезнь.

Я никак не могу приучиться эти поражения принимать».

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2018/07/19/77221-nevynosimuyu-zhizn-mozhno-sdelat-terpimoy

В берлине запретили повышать цены на аренду жилья: можно ли так сделать и в киеве

Можно ли так сделать?

В столице Германии, а еще в Барселоне и Париже местные власти запрещают поднимать стоимость аренды выше установленного максимума, пишет СЕГОДНЯ

Не больше 9,8 евро за квадратный метр: сенат Берлина на пять лет запретил поднимать стоимость аренды жилья. Это касается недвижимости, которая была построена до 2013 года. Нововведение должно заработать с 2020 года.

Для сравнения, в украинской столице аренда квартиры площадью 21 кв. м обойдется минимум в 6500 грн. Это 11,31 евро за квадратный метр, и это самая низкая цена за однокомнатную квартиру, которую удалось найти.

Может ли Киев перенять опыт Берлина, и стоит ли это делать, разбирался сайт “Сегодня”

Зачем ограничивать стоимость аренды жилья

В Германии меньше половины жителей владеет своим жильем. Остальные 58% – арендуют. В Берлине этот показатель достигает 85%. Поэтому арендаторы объединились в Германский союз квартиросъемщиков (Deutscher Mieterbund), без их ведома не принимается ни один закон, который касается аренды недвижимости.

Именно эта организация добивалась ограничения роста стоимости аренды жилья. За последних десять лет аренда жилья в Берлине выросла на 104% – это основной факт, на который ссылаются члены союза. С 2015 года в Берлине нельзя поднимать арендную плату больше, чем на 10% от средней по району, где расположена квартира.

И недавно Сенат Берлина одобрил решение заморозить цены на рынке на пять лет. Ограничения устанавливают максимальную стоимость аренды квадратного метра в 9,8 евро. Норма касается жилья, которое было сдано в эксплуатацию с 2003 по 2013 год, и не касается новостроек.

Если квартира находится в хорошем жилом районе, стоимость аренда может составить 10,55 евро/кв.м.

Закон затронет 1,5 млн квартир в Берлине.

Подобное происходит не только в Германии. Правительство автономного испанского региона Каталония в мае этого года утвердило указ о регулировании рынка аренды жилья.

Арендную плату контролируют через официальный справочный индекс цен за квадратный метр в тех районах, где цены на аренду считаются высокими. Указ распространяется на жилье площадью 150 кв. м и менее.

А максимальная цена не может превышать 10-20% от установленной базы.

Похожие ограничения есть в Париже. Столица Франции условно разделена на 80 секторов, в каждом есть базовая цена аренды жилья для каждого типа квартир. Эта цена зависит от количества комнат, года постройки, а также наличия мебели. Арендатор не может устанавливать цену, больше чем 20% от базовой суммы.

А вот в Австрии пошли другим путем – уже несколько десятилетий подряд в стране активно строят социальное жилье, которое на сегодня составляет 20% от всего жилого фонда Австрии. Это тормозит рост цен на аренду.

Вспомните новость: Как правильно отключить дом и квартиру от центральной горячей воды

В Киеве дороже, чем в Берлине

В массовом сегменте стоимость аренды жилья в Киеве такая же, как и в Берлине, тем более, при нынешнем курсе, отмечают аналитики DOM.RIA. А если квартира с хорошим ремонтом, в современных жилых комплексах, то цена может быть и выше.

Самая низкая цена аренды квартиры в Киеве, которую сайту “Сегодня” удалось найти на порталах объявлений, – 6500 грн/мес. Это квартира площадью 21 кв.м на окраине города. В пересчете это 11,31 евро за квадратный метр.

“Минимальные цены на однокомнатные квартиры в Киеве сейчас от 7500-8000 грн. Как всегда, осенью была повышенная активность в сегменте дешевого жилья. За этот период цены выросли на 10-12%. Сейчас спрос успокоился, и цены стабилизировались”, – говорит Эдуард Базус, директор департамента Ассоциации Риелторов Украины.

При этом, существует сегмент жилья, за который арендаторы согласны переплачивать, отмечают аналитики DOM.RIA. Это квартиры в современных комплексах, с полной инфраструктурой, закрытой территорией, наличием парков и озер.

“У нас цену определяет спрос и предложение. Если арендаторы не захотят платить по таким ценам, то и цены будут снижать. Существует еще одна точка зрения экспертов: когда вернут нормальную ипотеку, то активность рынка аренды может сократиться на 35 – 40%”, – говорит эксперт аналитического центра DOM.RIA Анатолий Топал

При этом, Украину не обошла мировая тенденция, когда платежеспособные слои населения предпочитают аренду жилья, а не покупку, говорит Топал. Это связано с упрощением трудовой миграции, нежеланием привязываться к одному месту жительства и так далее.

Тем не менее, до европейских показателей нам далеко. Если в Европе примерно 60-70% жилого фонда – арендное, то в Украине, по словам бывшего замминистра Минрегиона Льва Парцхаладзе, этот процент официально не превышает 5-10%. А 90% рынка арендного жилья находится в тени и никак не регулируется.

Вспомните новость: АРМА ПЕРЕДАЛО КВАРТИРУ ЯНУКОВИЧА УПРАВИТЕЛЮ

Можно ли в Украине остановить рост цен на аренду жилья

Запретить повышать стоимость аренды в Киеве или другом городе Украине невозможно. И дело не в том, что рынок в тени. Эдуард Базус, напротив, считает, что рынок аренды жилья достаточно прозрачный.

Ведь жилье сдается открыто и договоры не нужно дополнительно где-то регистрировать. Другой вопрос, что арендодатель сам не платит налоги – это нарушение налоговой дисциплины и это его ответственность.

“Установить ограничения в Украине невозможно. И это не потому, что у нас рынок не такой, или спрос не удовлетворен, или еще что-то. У нас совсем другое законодательство.

Государство никак не влияет на цены жилья – это было бы совсем не рыночное ценообразование. Ростки социализма, которые наблюдаются в Германии, Швеции, Дании и еще некоторых странах, где регулируются цены на жилье – у нас такого нет даже в мыслях законодателей.

У нас нет монополии и рынок сам себя отлично регулирует”, – комментирует Эдуард Базус.

Згадайте новину: У Мінрегіоні розроблять порядок безоплатної передачі земельних ділянок співвласникам багатоквартирних будинків

Для сравнения, в Киеве жилье в аренду сдают граждане. А в Берлине, согласно сайту Германского союза квартиросъемщиков, 95% жилья в аренде принадлежит частным компаниям.

Однако в Украине не раз заводили разговоры о том, чтобыстроить государственное жилье под аренду. Такие предложения в правительстве выдвигают ежегодно. Строить жилье под аренду экс-министр регионального развития Геннадий Зубко предлагал еще 2015-м.

О том, что такой законопроект разрабатывается, перед увольнением в сентябре 2019 года заявлял Лев Парцхаладзе. Предлагалось строить муниципальное и государственное жилье для госслужащих, плюс, речь шла о жилье, которые будут строить и сдавать частные застройщики.

Но строительство арендного жилья практически не интересует застройщиков. Недвижимость для аренды нужно не только построить, но еще и постоянно обеспечивать его эксплуатацию, говорят в “Укрбуд”.

А сам дом под аренду будет окупаться 30-40 лет, пока наниматели платят помесячно. Это не позволит начать новый проект сразу же после завершения предыдущего.

Стройфирмы больше заинтересованы в том, чтобы продавать квартиры, быстро возвращать вложенные деньги и направлять их на строительство новых объектов.

Автор новости: Виталий Андроник

Источник: https://protocol.ua/ru/v_berline_zapretili_povishat_tseni_na_arendu_gilya_mogno_li_tak_sdelat_i_v_kieve/

Закон для всех
Добавить комментарий